Испытание на прочность: Прощание с убийцей. Траурное извещение для знати. Выход из игры. Испытание на прочность.
- Автор: Зойрен Гюнтер, Плессен Элизабет
- Год: 1986
- Язык: русский
- Год: Радуга
- Переводчик: Валентина Николаевна Курелла
- Жанр: Другая проза
Электронная книга - «Испытание на прочность: Прощание с убийцей. Траурное извещение для знати. Выход из игры. Испытание на прочность.». Краткое содержание книги:
Ночью мне не раз снилось, что кто-то меня гладит. Но я никогда не видел, кто именно. Ты ли это была? Кто-то меня робко, украдкой гладил. Я во сне свирепел, хотел схватить гладящую меня руку. Но, когда я к ней прикасался, она уплывала как воздушный шарик, эдакая раздутая рука. Я хотел закурить и, когда рука опять подплывет из-за угла, ткнуть в нее сигаретой. Я заранее радовался хлопку. Но рядом не оказывалось ни сигарет, ни зажигалки, кто-то прибрался в комнате. Как же так, кто выбросил мою зажигалку в мусорное ведро? До меня, очевидно, не дошла еще очередь. Наша спальня? Я должен был освободить место. Кому? Кровать еще потребуется. И всегда, когда я хотел звать на помощь, я просыпался. Иногда на ночном столике горела лампа, Хильда читала и, переворачивая страницу, говорила: «Тебе привиделся дурной сон?» Я так никогда и не рассказал ей этот свой сон. В моих кошмарах меня не расстреливают, меня не давит машина, меня не душат, меня приканчивают самым обычным манером. Очевидно, я в последние двадцать лет совершил ужасную ошибку. Я кому-то принадлежу и телом и душой — только не себе. Теперь меня можно по предварительной записи получить за определенную сумму. В последнее время, оказавшись лицом к лицу с обидчиком, я предпочитаю не давать сдачи, я уклоняюсь. Раньше я задире не давал спуску. Почему же я сегодня поворачиваюсь к нему плечом или спиной? Однажды вечером мы были в гостях. Перед зеркалом в передней я столкнулся с газетным писакой, который разнес мои представленные на выставке фотоснимки. Среди них было несколько портретов вдов, и он, найдя себе жертву, язвительно написал: «Работы этого вдовьего фотографа говорят сами за себя, он катается как сыр в масле в своем приходе, где на него чуть ли не молятся». Я видел себя в зеркале, губы мои шевелились, я беззвучно благодарил этого человека, что он так же душевно прогнил: раз мы оба здесь, значит, мы одного поля ягода.
Хильда считает, что это опять потребуется — убивать. Все у нас уже есть, лишь одного недостает для полного счастья. Большинству недостает некой способности, которая превыше всех других. И большинство желает обладать такой способностью. А что может быть прекраснее способности что-то уничтожать? Она принимается хохотать, когда на экране телевизора политические деятели сулят нам большую безопасность существования. Она подметила их любимое словечко и ждет, когда они его произнесут.
— Вот, вот оно опять, — издевается она, — нет, ты посмотри, он уже себя вовсе не слышит, иначе сгорел бы со стыда, ведь опять разглагольствует на своем мертвом языке. «Прозондировал», говорит. Ты слышал? Опять он «прозондировал» политическую ситуацию. До чего же они обожают все зондировать, для таких бездарей это «прозондировать» самое прекрасное невротическое словечко, непроизвольно с языка слетает.
Постепенно она возненавидела эти лица на экране телевизора, говорит, что видеть их больше не может. Иногда она подходит почти вплотную к экрану и готова ударить… Примеривается, чтобы угодить прямо в зубы, стоит с занесенным кулаком перед телевизором и говорит, что «прозондировала» эту физиономию и решила, что в ней нет больше никакой надобности, это же всего лишь стекло. При этом — актриса ведь! — она держит кулак занесенным над головой, затем его опускает и ладонью стирает пыль с экрана или вдруг брезгливо нажимает одну за другой все клавиши, не находит ничего лучшего и останавливается на рекламе. С отвращением смотрит она на страшилище с волосами цвета соломы, уплетающее детское пюре. Пятилетний мальчик с пухлыми щеками, гордо и сыто ухмыляющийся в объектив, в самом деле на редкость противен. Хильда так бы и надавала ему пощечин. Но нельзя. Она переключает программу, однако и там речь идет о жратве, справа и слева два накрытых стола, две горы всевозможной жратвы, той, что слева, надо избегать, а правая рекомендуется. Там выставлено все, что требуется исправно работающему кишечнику. С начала нынешнего столетия кишечник страдает запорами. Хильда готова надавать пощечин профессорам и ведущей «Беседы врача». Но перед ней стекло. Она возвращается на свое место, садится в кресло, достает пилку и принимается подпиливать ногти. Я говорю: