Русь, Малая Русь, Украина. Этническое и религиозное в сознании населения украинских земель эпохи Руины

В разделе «О доблестях народа российского» автор в духе украинских книжников приводит все исторические мифы, удревняющие происхождение славян: совместные военные походы славян с Александром Македонским, войны с Октавианом Августом, легенда о «славянском» князе Одоакре, захватившем Рим. Все эти легенды, по мнению автора, должны были стать аргументами для обоснования следующего тезиса: «О доблестях и храбрости славянского и российского народа многие творцы изрядно поминают»[493]. Автора «Ядра» характеризует определенный «исторический» патриотизм. Так, опираясь на версию Гизеля об этимологии названия славян, Манкиев, таким образом, оспорил версию о происхождении этого этнонима от латинского слова, обозначающего невольников[494].

Следует отметить и другое, менее очевидное заимствование из Синопсиса: Манкиев особое внимание уделял истории Киева. Временное пребывание «стольного города и красы всей России» под литовской и польской властью трактовалось автором как «отпадение» от Руси и «Российского самодержавия»[495].

Таким образом, «Ядро российской истории» стало первым великороссийским оригинальным сочинением, полностью вобравшем в себя этногенетическую концепцию «Синопсиса», его легенды, связанные с древностью «российского народа», а также не сформулированное, но присутствовавшее в обоих произведениях представление о двуединстве Руси.

Подводя итог этому небольшому обзору, следует отметить, что восприятие этногенетической концепции украинских исторических произведений в московской книжности не носило чисто механического характера[496]. Принятый в среде московских историков до издания «Синопсиса» и перевода трудов М. Стрыковского на церковнославянский язык, конструкт, соответствовавший «Степенной книге», лежал в другой плоскости идей. По сути, польско-украинские произведения предлагали не альтернативную историческую концепцию, а совершенно другую форму подачи материала. Именно поэтому при Петре I появляются произведения, в которых «Сказания о князьях Владимирских» и этногенетическая легенда «Синопсиса» соотносятся вполне гармонично.

Московская элита, которая уже в конце XVII в. стала активно читать книги, выходившие как в столице, так и в Киеве, неосознанно сделала этнические стереотипы частью своего сознания. В качестве примера приведем слова, предписанные Петру I и сказанные им солдатам перед началом Полтавской битвы: «И так не должны вы помышлять, что сражаетесь за Петра, но за государство, Петру врученное, за род свой (по другой версии — за „народ всероссийский“), за Отечество, за православную нашу веру и церковь». По сравнению с речью, произнесенной на Земском соборе 1653 г., в словах великого русского реформатора звучит мотив, совершенно новый с точки зрения формирования этнических представлений. Петр фактически отказывается от традиционного династического критерия («не за Петра»), а защита веры в ряду лозунгов отступает на второй план. Основные ценности, обозначенные Петром I в этой речи — государство, род, Отечество — вполне соответствуют содержанию малороссийских и великороссийских исторических произведений последней четверти XVII — нач. XVIII вв.