Русь, Малая Русь, Украина. Этническое и религиозное в сознании населения украинских земель эпохи Руины
- Автор: Степанов Дмитрий Юрьевич
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-010-2
- Жанр: История
Электронная книга - «Русь, Малая Русь, Украина. Этническое и религиозное в сознании населения украинских земель эпохи Руины». Краткое содержание книги:
Автор исследует представления об этнонациональной идентичности православного населения Речи Посполитой в середине и третьей четверти XVII в., обращая особое внимание на соотношение этнических и конфессиональных дискурсов в общественном сознании духовенства и политической элиты украинских земель с 1648 по 1681 гг.
Итак, подведем итоги нашему краткому обзору приведенных источников и сделаем некоторые выводы. Во-первых, во всех сочинениях мы находим единственное воображаемое сообщество, к которому, безусловно, причисляют себя их авторы, — это «православные христиане». Относили ли они к этому сообществу других православных (например, население Речи Посполитой, греков и пр.), мы не знаем, так как тематика представленных источников касается исключительно событий, произошедших в России. Во-вторых, все трагические явления, военные конфликты и раскол страны в правление Василия Шуйского патриархом Иовом, Иваном Тимофеевым, Авраамием Палицыным, авторами Нового летописца трактуются исключительно с религиозных позиций, как борьба против козней «нечестивых», «латынов», «эллинов» и «агарян». То, что эти термины в представлении московских книжников рубежа XVI–XVII вв. обозначали религиозные сообщества, не вызывает сомнений.
В-третьих, трудности вызывает определение самого термина, обозначающего этническую общность. По крайней мере, традиционные для польской, чешской и даже киевской книжных традиций термины «народ», «племя», «род» в изученных источниках используется совершенно в другом значении. Наиболее часто употребляемый термин «люди» по отношению к населению отдельных стран или областей содержит в себе, по всей видимости, территориальную смысловую привязку.
Наконец, сложности в поисках четких маркеров для обозначения собственного сообщества, а также для других народов, «нагромождение» соответствующей терминологии и определенный синкретизм в ее использовании, отражает, на наш взгляд процесс поиска четкого критерия для коллективной идентичности. Поддержка власти Василия Шуйского, борьба с польской армией, Второе Ополчение — основным субъектом в этих событиях выступало русское общество, а стало быть, термин «православные христиане» был слишком общим. В определенной степени носителями субъектности в наших источниках являются термины «земля» или «мир», однако изучение использования этого термина в русской книжности еще только предстоит.
Комплекс представлений о собственной идентичности, которые мы обнаруживаем в сочинениях московских авторов во многом соответствует аналогичному в произведениях белорусско-украинской исторической литературы того времени, составленных в более «демократических» слоях православного общества Речи Посполитой, далеких от образованного кружка киевского духовенства[470].
Эта, специфика, заключавшаяся в отсутствии этнического взгляда на свое прошлое и, вполне вероятно, на современность, сохранялась в московской книжной культуре вплоть до середины XVII в. и далее. Так, например, П. Бушкович обнаружил, что в московской документации и книжности в середине — третье четверти XVII в. мы наблюдаем исключительно династический и религиозный критерии идентичности представителей московской элиты. Даже в решении Земского собора 1653, провозгласившем присоединение к России украинских земель об этническом, родовом единстве двух народов не говорится ни слова. Русские войска должны были сражаться за «государеву честь» и «благочестивую православную веру». Бушкович заметил, что единственные этнические «ноты» в официальных московских документах и литературе можно встретить только благодаря влиянию выходцев из православных земель Речи Посполитой, в первую очередь, Симеона Полоцкого[471]. Даже к концу 70-х — начале 80-х гг. XVII в. в великороссийских нарративах преобладали династические и конфессиональные мотивы.
З. Когут показал, что освещение русской истории у Иннокентия Гизеля, написавшего в 1674 г. знаменитый «Синопсис Киевопечерский», который рассматривает историю народа и народов России, существенно отличается от того, как об истории России писал верный продолжатель старых московских традиций Ф. Грибоедов, для которого династический критерий протонациональной идентичности заслоняет собой все остальные.
А. П. Богданов, изучавший малороссийские и великороссийские исторические произведения обнаружил, что в «слове христолюбивому воинству», написанном Игнатием Римским-Корсаковым во время Чигиринских походов отсутствуют любые мысли о древности славян и происхождении «славянороссийского народа». Даже более того, сами термины «род», «народ», «племя» Римский-Корсаков старался избегать. Его идеал: «и да будет, по гласу Спаса нашего, едино христианское стадо»[472] Исключительно династические и конфессиональные аргументы, обосновывающие претензии Алексея Михайловича на южнорусские земли, использовал в одном из своих докладов государю такой образованный деятель московской дипломатии как А. Л. Ордин-Нащокин[473].
470
Степанов Д. Ю. Особенности формирования идентичности в восточнославянских обществах в конце Средних веков — Раннего Нового времени (по материалам московской книжности конца XVI — первой трети XVII вв. и Баркулабовской летописи) // Славянский мир в третьем тысячелетии. Этнические, конфессиональные, социокультурные компоненты идентичности народов Центральной, Восточной и Юго-Восточной Европы. М., 2017. С. 89–100.
471
Бушкович П. Православная церковь и русское национальное самосознание… С.114.
472
Богданов А. П. Московская публицистика… С. 44.
473
АЮЗР. Т. Х. Стб. 233.