Электронная книга - «Птичка-в-клетке (СИ)». Краткое содержание книги:
- Меня не присылали, - устало повторил целитель. - Меня попросила прийти ко всем пленным Линаэвэн. Если хочешь, то я могу передать ей что-то в ответ.
Линаэвэн была на кухне, и Ардуиль желал дать ей совет, а человек мог бы действительно передать… Если это человек. Вроде бы похож на Смертного, но его слова были так продуманы, неопытный наверняка угодил бы в расставленную ловушку. Чтобы убедиться окончательно, Ардуиль взглянул на собеседника через Незримое.
Фигура в серебристой мантии, почти сплошь покрытой тёмными и бурыми пятнами. Жадно блестящие, полные неутолённой жажды глаза.
- Я передам через тебя нечто, только если ты поклянёшься передать мои слова дословно - ничего не изменяя, не убавляя и не добавляя от себя, - ответил Ардуиль, уверенный, что умайа не станет этого делать.
Эвег засмеялся, когда эльф встретился с ним взглядом в Незримом мире.
- Ты умен, нолдо, или - скорее опытен? Но как бы то ни было, ты знаешь, кто я. И я ни в чем тебе клясться не буду, но, если захочешь - готов тебе помочь. Я целитель, мне нравится чинить, а не разрушать, и потому я могу передать твои слова. Но рисковать или нет - смотри сам, - Эвег направился к двери, но нолдо, если бы захотел, мог успеть остановить его.
Это был целитель, хоть и Тёмный и отвратительный… И опыта такого у Ардуиля не было - в Анбанде никому не предлагали передать нечто другим пленникам.
- Что ж, я рискну. Пусть без клятв… - нолдо так желал помочь хоть советом, что не сдержался, хотя и знал, что его слова могут передать искажённо… - Передай Линаэвэн дословно две фразы: чужие действия - не твоя вина, независимо от поставленных условий; всякая служба в плену обернётся страданием для тебя и других.
Эвег повернулся в дверях и посмотрел на нолдо долгим взглядом. А потом ответил:
- Ты храбр и достаточно разумен. Потому я передам неискаженными твои слова. Но только одно из двух твоих посланий. Прости, моя шкура мне тоже дорога.
***
Линаэвэн ждала, что имен будет больше. Считая Марта старше, чем он был, тэлерэ задавалась вопросом - ходил ли Март в дозоры до войны или так же мирно жил, готовил для родичей, как сейчас готовит для Саурона? Не время было спрашивать. Дева произнесла:
- Да будет лёгким и их путь, - и стала называть ещё погибших.
***
Когда целитель зашёл к Арохиру и Химмэгилю, оба они в ответ на его слова промолчали. Эвег приблизился к Химмэгилю, и тот резко бросился на того, кого счёл человеком. Цепь была достаточно длинной, и нолдо сумел перебросить её через шею предателя, которого считал ещё худшим, чем орки.
Эвег испугался не на шутку, и уже через пару секунд в камеру ввалились орки, подгоняемые беззвучным приказом, полным ярости. Химмэгиля избили, забрали у него полузадушенного целителя (будь он и правда человеком, уже бы умер, но фана позволила, изобразив обморок, все же сохранить облик), и отступили в коридор.
К прошедшим четырем часам приложилась ещё половина, прежде чем Эвег вновь вошёл в камеру. К тому времени Арохира уже на коротких цепях притянули к стене, а Химмэгиля растянули на полу, закрепили кандалами для большей неподвижности и удерживали вчетвером.
С Химмэгилем Эвег возился даже больше часа. Умаиа был зол и напуган - лиши его эльф плоти, Эвег пополнил бы собой ряды жалких нагих духов Таурэ Хуинэва! Нолдо заплатит за свою выходку. Эвег лечил его мучительно и безжалостно, так больно, как лишь было возможно, чтобы лечить, а не калечить. Арохир все это время снова был беспомощным зрителем мучений своего товарища и даже не знал, чего хотел бы: чтобы Химмэгиля оставили раненым и избитым? Нет же. Ему необходимо было лечение… Но не такое же! А друг, хоть и был стойким, не мог сдержать стонов и вскриков, и чем дольше длилась эта изматывающая боль, тем тяжелее было воину держаться.
Наконец истерзанного Химмэгиля оставили в покое, и тогда пришла очередь второго. Арохир лечению не противился, а только собрался с силами, чтобы его выдержать - как новую пытку. Здесь, на Тол-ин-Гаурхот, он узнал, что и целитель, если он служит Морготу, может обратиться в палача. Но всё прошло куда легче: как видно, то была личная месть человека, хотя и было… мерзко и страшно, что такое возможно.
Эвег, в самом деле, не истязал второго - не за что было. В полчаса лечение было закончено.
В конце умаиа задал свой вопрос о гостях, прикрываясь именем Линаивэн, и Арохир заговорил:
- Никак не пойму, на что Саурону нужны эти гости; и если так нужны, почему он всё ещё желает нашего согласия? Хотя к нему могут и просто притащить орки, - что и проделали уже с Химмэгилем. Арохир ждал, что он будет следующим, но вместо этого отчего-то вновь “приглашали в гости”, теперь через этого вот Эвэга.
- Повелитель не знает о том, что я здесь, так что не от его имени я вас зову. И я никак не могу взять в толк, почему вы так упорно отказываетесь. Чего ты боишься, эльф? Здесь тебя ждут допросы, унижения и страдания, если же ты станешь гостем, то тебе ничто не будет угрожать. Так зачем держаться за эту камеру?
Арохиру хватило и первой фразы, но он сдерживал себя, чтобы дослушать до конца: может быть, узнает наконец ответ; и только услышав ничего, кроме уверений, что лучше сдаться - начал смеяться и долго не мог остановиться, хотя во всём происходящем было очень мало весёлого. Разве что слова о том, что раб Саурона свободно исцеляет пленников без его ведома и передаёт ровно то же требование, какое от имени Саурона передавали орки, исключительно по собственному почину и разумению, никак не сообразуясь с волей своего господина - это было действительно нелепо.
- Ты почитаешь нас слишком наивными, раб Тьмы из фиримар, - резко произнёс эльф, прекратив смеяться. Имени эдайн Эвэг был недостоин.
Эвег ничего не ответил, пожал плечами и вышел. Орки освободили пленников и тоже покинули камеру.
***
Тэлерэ поняла, чем завершить это поминовение: песней.
- Я спою о павших на войне: и эльдар, и эдайн, - дева вновь перевела взгляд на Марта. Как странно это было, то, что она прежде не сложила эту песнь, а здесь, в плену, в рабстве, вместе с обманутым аданом, поняла, что знает нужные слова.
Март любил песни и был не против послушать, хотя и было уже поздно. Или уже рано? Через часа три-четыре солнце начнет вставать. Как бы то ни было, но эту ночь он пожертвовал Линаэвэн и надеялся, что не зря это сделал.
***
Долхэн, кое-как заштопанный после плетей, нашёл в себе силы от лечения отказаться - как отказался вновь идти в гости, как твёрдо отказался прислуживать на кухне и был удручён согласием Линаэвэн.
Тогда нолдо стали лечить насильно, с помощью орков… и от этого целителя Долхэн ощутил нечто странное и пугающее, что-то ему напоминавшее; но не мог понять, что. Только когда целитель ушёл, эльф вспомнил, что именно: он ощущал и нечто подобное, только куда сильнее, когда враг осаждал Тол-Сирион. Нет, там было не то…
Но что-то сходное всё же было. Нолдо не был уверен.
***
Линаэвэн пела очень красиво. Тихо, печально, так, что на глаза наворачивались слезы, но притом не хотелось впасть в горе, а наоборот, что-то светлое и ясное пробивалось из глубин души. Когда дева закончила петь, горец какое-то время ещё сидел в молчании. Теперь, когда с поминовением было закончено, Март мог идти, но он не спешил.
- Спасибо тебе, - сказала эллет на прощание Марту. Было уже так поздно… - Я не думала, что возможно будет в плену так поговорить.
Она не знала, сможет ли помочь этому адану. Но хотела за него бороться - как сможет…
- Я рад, что смог сделать твою жизнь хоть немного… лучше. Что я ещё могу для тебя сделать?
Адан действительно был рад, что мог облегчить участь эллет; и когда он, скажем, приглашал её на ужин с умайар - то только по непониманию, не думая, что для неё это тяжело.
- То, что тебе небезразлична моя участь, ты хочешь поддержать меня и делаешь то, что для тебя совсем непросто, уже есть большая помощь, - эллет с теплотой коснулась руки Марта. - Я хотела бы, чтобы ты хоть немного отдохнул; день был нелёгким для тебя, а после бессонная ночь.
Он не был Тёмным, этот адан - он был готов отдавать, а не забирать, помогать и служить, а не искать себе выгод. Только то, кому он служил, от того становилось ещё горше.