Электронная книга - «Птичка-в-клетке (СИ)». Краткое содержание книги:
На взгляд Марта речь Линаэвэн была не связной, одно не вытекало из другого, и адан, с начинавшей болеть от всех последних бесед головой, больше всего мечтал уйти спать, а не устраивать тризну. И уж тем более не говорить о чем-либо с Линаэвэн. Но в этом было прямое нарушение взятых им на себя обязательств: ради Повелителя Март хотел убедить деву принять сторону Тьмы, увидеть ее доброту, красоту, благородство. Но как же тяжело было открывать глаза Линаэвэн, не желавшей ничего знать… Март возвел глаза к потолку и сделал над собой волевое усилие. Если он сейчас попросит Линаэвэн перенести тризну на завтра, жестокая и эгоистичная дева наверняка начнет снова обвинять его во лжи, коварстве и обмане. И ещё плакать, наверное, начнет.
- Не нужно никакой беседы. Я пойду принесу вина и хлеба, и мы совершим тризну. А страхи твои не имеют причины, нам никто не станет мешать, большинство вообще уже расходятся спать. А ты - моя гостья. Законы гостеприимства святы.
- Хорошо, - ответила Линаэвэн. Ей было тяжело, и она чувствовала отношение Марта: адан не умел скрывать своих чувств. Но она должна была пытаться снова добиться доверия этого человека, несмотря на то, что пока её слова привели лишь к противоположному. Если бы Март был ныне на свободе, Финрод мог бы говорить с ним, и, наверняка, всё было бы совсем иначе. Но они были в захваченной крепости среди врагов, и здесь была только она. …Счастье, что здесь была только она, а Государь Фелагунд был в Нарготронде…
- Вижу, что тебе трудно со мной; я, в самом деле, далеко не лучшая даже в этом отряде, и тем более - в своём народе, - с печалью произнесла Линаэвэн.
- Боюсь, я не узнаю каков тот, кто лучший: никто кроме тебя не “опустился” до разговора со мной. А кого бы ты сама назвала лучшим?
Март направился к двери, но задержался у порога.
- Я не могу называть имена тех, кто со мной, - развела руками Линаэвэн. - Думаю, они ныне в подземельях; они не колебались бы и не метались, подобно мне, и не пришли бы на кухню, как я. Ты мог бы действительно узнать их, если бы вы могли встретиться на свободе… - так недолго она была в плену и не подвергалась пыткам или допросам, и так тяжело было на сердце; что же испытывали те, кого угнали на Север?
Марта обидели слова эльдэ, но он постарался себя сдержать:
- Я не знаю про имена ничего, но и не знал, что ты считаешь зазорным работать на кухне, даже если имеешь возможность самой готовить для своих товарищей, иначе бы их кормили орки. И, должно быть, ты с трудом тогда общаешься и со мной, - как же высокомерны эти эльфы…
- Ты говоришь, еду для пленных готовили бы орки - а как же ты и твои помощницы на кухне?
- Ты же видела нашу кухню. Она небольшая, в ней не готовят на весь гарнизон. Мы делаем еду лишь для Повелителя, его офицеров, близких друзей и себя. А у орков другая кухня. Больдог, конечно, держит ее в образцовом порядке, но, помня, как вы ненавидите его народ, я подумал - вам было бы ненавистно есть еду, сделанную ими.
- Да, ты прав, кухня у вас небольшая. Нам удалось на ней приготовить еду для моих товарищей, но я не знаю, сколько здесь пленников, кроме нашего отряда, или сколько бывает обычно. Я надеюсь, что приготовленная мной пища станет помощью и поддержкой для моих родичей, это так; хотя они и не будут рады знать, что я служу здесь… и, возможно, справедливо осуждают. Спасибо тебе, что думаешь о нас, - при том отношении и мнении об эльфах, что было у Марта, ему это давалось совсем не просто… - Что до тебя, я вижу, что ты искренен и добр сердцем. При этом ты считаешь Гортхаура своим повелителем и доверяешь ему, и…
Эллет чуть заметно запнулась, ей было горько думать о том, что сделали с этим аданом…
- Гордишься тем, что ему служишь. Но для нас-то он враг, и для любого из нас, конечно, дурно прислуживать врагу. Мы будем очень часто не понимать друг друга, если не попытаемся хотя бы иногда ставить себя на место другого и смотреть, как выглядит действие или событие с его стороны. В чём-то для тебя это легче. Хотя ты и не был пленником, но можешь вспомнить себя, каким ты был, когда впервые увидел Гортхаура или вовсе до войны, и подумать, как бы ты тогда отнёсся к одному или другому: так ты даже мог бы предсказать заранее часть наших реакций и отношений. Я так не могу, но могу пытаться представить, как бы могла повести себя на твоём месте.
Краска залила щеки Марта. Он и правда не думал смотреть на происходящее с точки зрения пленников, ведь времена, когда он ненавидел Повелителя и звал его Сауроном, были так давно и так далеко.
- Ты права, Линаэвэн. Я не подумал, что тебе может быть непросто служить врагу. Но… в данном случае ты не только служишь Саурону, но и помогаешь своим родичам. Подумай об этом, - с этими словами Март вышел, чтобы принести вина и хлеба для тризны.
Дева подумала, что и ей стоило бы больше стремиться понять адана. Говорить с ним, глядя не только со своей позиции - несмотря на то… что внушили ему. Иначе она просто не будет услышана, и винить в этом должна будет прежде всего себя.
***
Больдог и Эвег тем временем спустились в подземелье. Целитель отправился сразу в камеру к Первой паре, а Больдог пошел проверять у орков, есть ли новости о пленниках. Орки открыли Эвегу дверь, и человек с сумкой целителя через плечо прошел внутрь.
На него устремились два взгляда - Оэглира и Эйлианта. Оба эльфа были ранены и не получали после никакого лечения, только пытку… Оэглир задался вопросом: а зачем к ним прислали сейчас целителя, если раньше об этом не заботились? Взгляд Эйлианта стал выжидающим: адан, должно быть, был таким же пленником, как они сами, только его уже принудили к рабской службе.
Эвег предпочел не приближаться к эльфам раньше времени, опасаясь за свою фана.
- Меня зовут Эвег, я целитель и служу Повелителю. Сегодня за ужином Линаэвэн просила, чтобы я обошел всех ее товарищей и помог, кому нужно. А ещё… Я думаю, она была бы очень рада, если бы вы присоединились к ней наверху, она тревожится за вас.
Оэглир горько усмехнулся:
- Так ты хотел купить нас за свою “помощь”? Не дождёшься.
- Мы ничего не примем от предателя, - поддержал его Эйлиант, увидевший, что перед ним не просто запуганный пленник, ненавидящий Саурона. Хотя пока и считавший Эвега человеком.
С Первой парой Эвега ждала неудача. Умаиа пожал плечами: как лечить таких пленных, было придумано ещё давным-давно. По слову целителя в камеру зашли четыре орка. Двое из них скрутили одного скованного пленника, двое - другого.
- Сначала этот, - распорядился умаиа, тыкая пальцем в младшего. И тогда старшего распластали на стене, натянув цепи до предела, и, уже вчетвером, орки уложили младшего эльфа на пол. Эвегу принесли теплую воду, таз и ткань, и целитель занялся своим делом. Промывал и зашивал раны он на славу, искусно и хорошо, но человеческие снадобья не могли полностью снять боль, и Эвег получал истинное удовольствие от своей работы. Полчаса спустя зашитого и перевязанного эльфа оставили в покое, только цепи к стене прикрепили совсем коротко, и лечению подвергся второй пленник.
***
Вскоре после ухода Марта в дверь Линаэвэн постучал Больдог.
- Я пришел рассказать о пленных, как и обещал, - сказал орк, пройдя внутрь. - Все твои родичи в порядке, никого не трогают уже с обеда, все отдыхают по камерам. Эвег сейчас, как ты и просила, лечит тех из них, кого нужно. Четверо в гостях у Повелителя, но, да, ты больше не его гость, так что не думай о том.
Линаэвэн выслушала, отметила “никого не трогают с обеда” - то есть до того их всё же мучили; а лечит их Эвэг, тёмный майа…
- Хорошо.
Больдог ухмыльнулся и вышел из комнаты, оставив деву одну дожидаться Марта. Через четверть часа адан снова постучался в дверь.
- Надеюсь, ты получила добрые вести? - спросил Март, когда ему открыли.
- Да, я ожидала худшего, - ответила тэлерэ. - Больдог передал, что начиная с обеда пленных никто не мучит, сейчас они отдыхают, и - их теперь лечит Эвэг.