Під чужим прапором. Пригоди Марка Шведа. Книга 3

— Помню, — відповів Марко.

— Я еще сказал тогда, что знаю ее, хоть и не помню, откуда мне знакомо это лицо…

— Остап, не томите, говорите уже! — Швед втрачав терпець.

— Соня Эйзерманн! — торжествуючи, прорік Остап Бендер і багатозначно підняв угору вказівний палець.

— Какая еще Соня Эйзерманн? — здивувався Марко.

— Соня Эйзерманн! — повторив Бендер. — Уж не знаю, как эта женщина представляется сегодня и как она представилась вам… Но ее настоящее имя — Соня Эйзерманн. Дочь вполне добропорядочных родителей-евреев из Старобольска. В пятнадцать лет, еще совсем девчонкой она влюбилась в какого-то прощелыгу. Тот оказалася последней сволочью: доверчивую девочку обманул, наобещал любовь до гроба и склонил к побегу из родительского дома, предложив прихватить все самое ценное. Сначала все шло вроде бы ладно, но вскоре все деньги, прихваченные Соней, закончились, а драгоценности она давно заложила в ломбард. Ее возлюбленный работать не желал, промышлял мелкими кражами. Жить в Москве более было не на что. Незадачливый любовник взял кредит у своего знакомого, питавшего к Соне плотские желания, и в виде возмещения ущерба предложил ему, собственно, Соню… Тот Соню также не жаловал. Избивал, держал взаперти, привязывал на цепь, словно собачонку… Не выдержав больше насилия и не имея возможности спастись каким-либо другим способом, она улучила момент и отравила своего мучителя мышьяком, который нашла у него дома. Потом попыталась сбежать. Ее схватили и арестовали. Но вот незадача… Ее мучитель оказался не только извращенцем, но и этим, из революционеров, в подвале его дома нашлось немало подпольных листовок и детали к печатному станку. Соню на суде представили его сожительницей и также обвинили в революционной деятельности. Свой срок она отбывала на Сахалине, в Александровской тюрьме. Год отсидела в отдельной кандальной камере как отравительница и политическая преступница. Потом случилась Февральская революция и ее, как и других политзаключенных, амнистировали. Она вернулась в Москву в надежде устроить свою жизнь. Вот там-то я с ней и познакомился. И все, что знаю о ней — из ее, собственно, слов.

Марко слухав, не приховуючи свого подиву.

— Остап, а вы уверены, что это все правда? Что Соня из вашего рассказа и дама, выходившая из моего номера — одна и та же особа? — поцікавився нарешті він.

— Более чем… — емоційно запевнив Бендер. — Яв те дни в столице вел не самое благопристойное существование, о котором предпочел бы умолчать. А Соня Эйзерманн в те дни, поумневшая и осознавшая свою привлекательность, блистала на панели. Она всегда была красавицей, и даже суровая Александровская тюрьма не смогла этого изменить. Кроме того, в тюрьму она попала совсем девчонкой… Ее молодое тело смогло восстановиться, ведь в одиночной кандальной камере она не так уж и бедствовала. В Александровскую Соня прибыла в ручных кандалах, от которых очень страдала по дороге на Сахалин. Но ее красота не оставила равнодушной местных тюремных охранников и офицеров. За определенного рода услуги они были к ней благосклонны: снимали кандалы на ночь и гулять выводили, приносили юной отравительнице-революционерке и поесть что получше, и теплые вещи, и меха, и даже кое-какие украшения… Вот их-то она продала после амнистии и в Москву вернулась.