В каменной долине
- Автор: Галшоян Мушег Овсепович
- Год: 1977
- Язык: русский
- Год: «Известия»
- Переводчик: Алла Константиновна Тер-Акопян
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «В каменной долине». Краткое содержание книги:
Но даже по этим двум произведениям можно судить о писателе, воспевающем родную землю, мужественную душу и трудолюбивые руки своего народа.
Родился Мушег Галшоян в 1935 году в одном из самых суровых, каменистых районов Армении — Талинском.
И отец и мать писателя пережили весь ужас кровавых событий 1915 — 1918 годов. В истории Армении было немало трагических периодов. Над страной заносили свой меч многие завоеватели: еще в 4 веке н. э. Иран и Византия, поделив территорию Армении, стремились уничтожить ее самостоятельность. С середины 14 века более 165 лет армянскому народу приходится вести постоянную кровопролитную борьбу с грабителями и насильниками. Орды Тимура предавали страну огню и мечу. В 16 — 18 веках Турция и Персия, стремясь утвердиться здесь, сделали Армению ареной военных действий, сопровождая их массовой резней мирного населения. Обезлюдели целые области. В 17 веке Персия завладела Восточной (после 2-й русско-японской войны в 1826 — 1828 годах присоединена к России), а Турция — Западной Арменией.
В конце 19 века турецкая армия и полиция организует массовое истребление мирного населения Западной Армении — без различия пола и возраста.
Неисчислимые бедствия принесла армянскому народу первая мировая война. В течение 1915 — 1916 годов турецкое правительство осуществило почти поголовное уничтожение коренного населения Западной Армении. Около 1 млн. жителей было вырезано, примерно столько же выселено на гибель в аравийские пустыни, чудом уцелевшие люди ушли в другие страны; группы беженцев появлялись в самых труднодоступных для жизни местах.
До 1920 года, когда в Восточной Армении была свергнута власть дашнаков, не раз продававших и предававших свой народ, треть населения была физически уничтожена.
И в этих условиях складывался национальный характер народа, сумевшего сохранить в душе любовь к жизни, к родной земле, неиссякаемое трудолюбие и упорство.
Такой характер мы находим в повести Мушега Галшояна «Дзори Миро» (на армянском языке вошла в сборник «Крунк» — «Журавль»). Как светло и ясно звучат воспоминания Миро о детстве, о юности в родном селе! Эти идиллические картины прерывает кровавое нашествие орд погромщиков. Но даже гибель у него на глазах всех близких, издевательства врагов не могут убить в Миро живую душу. Галшоян не идеализирует героя, не скрывает его человеческих слабостей. Но трижды лишаясь семьи, очага, он не становится человеконенавистником, из пепла возрождая свой корень, свой род, продолжая извечное для армянского крестьянина: «из камня делать землю».
Повесть «Путники» (на армянском языке) дополняет «Дзори Миро». Это сборник новелл о людях одной деревни, спасшихся от резни. В новеллах нет однозначных выводов, ибо нет их в жизни, объединяют новеллы общность судеб людских и позиция автора.
Мушег Галшоян — старший сын в семье — окончил Ереванский сельскохозяйственный институт и несколько лет работал агрономом в совхозе «Артени» недалеко от своих родных мест. И во всех произведениях писателя заметна слитность с родной землей, с нелегкой судьбой крестьянина.
«Цветущие камни» (на армянском языке) — сборник очерков о тружениках села. «...Человек, со всеми его радостями и болью, и земля, родившая его земля, на которой он творит и которую он хочет видеть счастливой — вот то главное, что должно быть предметом самого пристального писательского внимания», — считает Галшоян. Через деревню, через крестьянские будни и труд стремится он осмыслить важнейшие проблемы современного человека.
В романе «Горнило» описание трудовых процессов, размышления, речь помогают исследовать психологию героев. Перед нами крестьяне одной бригады. Съехавшиеся к пустынному Бовтуну из разных районов Армении, каждый со своим характером, привычками и обычаями, а нередко и наречием — они объединены любовью к нелегкому крестьянскому труду. То, что люди вырваны из привычных условий, резче проявляет основное в их характерах. Каждый из крестьян словно олицетворяет какую-то одну идею — Сантро с его тоской по оставленному за горами, за Араксом зеленому Ачмануку; «шалопай» Артуш, которого, словно ветром перекати-поле, носит по свету; богатырь Баграт и молчун Нерсо; и, наконец, молодой колхозник Арма, местный философ, от лица которого часто ведется повествование, который вместе с автором оценивает поступки и поведение героев романа, размышляет о человеке, о его месте в мире и о его обязанностях.
И эти люди побеждают пустыню, а заодно и то темное, что хоронится в самых дальних уголках их душ. Несгибаемость, одержимость отмечала критика в героях романа. Мотив духовной силы человека очень характерен для творчества Мушега Галшояна.
Роман «Горнило» удостоен премии Союза писателей Армении.
Продолжая основные моральные и эстетические традиции своего творчества, Мушег Галшоян создал цикл рассказов о Комитасе, с которыми в недалеком будущем смогут познакомиться и русские читатели.
Он поставил три ящика друг на друга, понес, грохнул на дорогу, вернулся, еще три ящика отнес на дорогу и еще три ящика... Потом отряхнул просторную рубаху и ушел.
Арма издали улыбнулся ему, чувствуя, что очень любит этого богатыря. В душе Арма таились для Баграта какие-то теплые слова, таких не произнесешь, пока не выпьешь с человеком. А хотелось ему сказать так: ты великий человек, Баграт, и Бовтуну ты нужен, как никто другой, больше нужен, чем бригадир, чем директор, чем агроном, чем профессор Гулоян. Ты нужен Бовтуну, как солнце, как воздух, как вода... Тут миллион лет лежала пустыня, потому что не хватало земле твоей силы... А ты...
— Арма!
Арма поднял глаза и увидел между лозами Вароса, но тот почему-то расплывался, и двоился, и казался дальше, чем был на самом деле. Но вот он уже совсем рядом и хохочут его крупные зубы. А Арма все еще смотрит туда, где только что были два Вароса. Арма даже испытал теплое чувство к тому, двоящемуся Варосу, мелькнувшему среди виноградных лоз, но чувство это не имело никакого отношения к человеку, стоявшему возле Арма.
— Когда бригаду принимаешь?
Два ряда крепких зубов Вароса смеялось, но смех этот показался Арма чужим. Друг его детства и товарищ его по труду на Бовтуне исчез в густом винограднике...
— И от меня скрываешь? Мы что, разве не товарищи?
— Мы с тобой друзья.
— Дай сигарету, — и Варос сунул руку к Арма в карман.
— Но мы еще ближе, когда ты виноградник поливаешь.
— Как то есть? — Варос напрягся, будто в словах Арма было что-то обидное. — Когда бригаду принимаешь?
— А ты этого хочешь?
— Ну и псих.
— А зачем тебе это?
— О чем ты говоришь? Если ты бригадиром станешь, плевали мы и на директора, все нашим будет, — и Варос широким жестом указал на бригадные сады.
— И так все наше, именно наше.
— Эх, когда ты только поумнеешь! Ладно, принимай бригаду, а все остальное тебя не касается... Дай сигарету.
Арма засмеялся — сигарета уже дымилась в руке Вароса.
— Дай другую, — Варос отшвырнул горящую сигарету, резко повернул голову направо, потом налево, ему хотелось что-то сделать спешно, неотложно, но он вдруг плюхнулся на спину, закрыл глаза и протянул руку. — Дай... И ждал, что Арма вложит сигарету ему между пальцами ладони. — А знаешь, Арма, я уже собрал половину...
— Половину бригады?
— О-о-о! — сморщился Варос, но тут же просиял. — Хорошо сказано: если половина бригады моя, то и половина сада моя. Ха-ха-ха, — но оборвал смех и, стиснув зубы, прошептал: — На машину половина денег уже есть, — и на лице его заиграла довольная улыбка. — В этом году со своего участка не меньше тонны винограда соберу, ну и еще подработаю кое на чем. — Он всплеснул руками и присмирел. — Тонна! Вроде во как много, а пересчитаешь на деньги, рублей триста — четыреста всего. А мне знаешь сколько денег надо! Как облаков на небе!
Арма вдруг взглянул на Мать-гору. На вершине ее дымилось облачко, и было оно первым робким вестником дождя...
Месяц назад на вершине Мать-горы показалось такое же облачко, потом оно разрослось, и в полдень на землю обрушился ливень. Солнце сияло над логом и Мать-горой, и вдруг в четверть часа все переменилось, упали крупные капли дождя, а за ними хлынул с небес поток, который понесся к каналу и садам. Поток мчал с собою камни, которые обрушились в канал, перекрыв воде путь, и она, выйдя из берегов, грозила смыть сады. Рабочие бежали навстречу потоку. Арма бросился в канал, чтобы освободить от камней русло. Это было рискованно, потому что с потоком рушились в канал новые камни.
«Арма! — заорал Варос. — Погибнешь!» — И вдруг чуть было не ринулся за ним. Баграт не пустил его и закричал, чтобы Арма тут же вылез из воды. Сперва нужно остановить поток, несущийся наперерез каналу к садам, иначе он виноградные лозы и фруктовые деревья с корнем вырвет и унесет их в ущелье. Бессмысленно пытаться остановить поток земляными насыпями, нужно камней натаскать со стороны гор. Взвешивать было некогда. Арма вдруг схватил Вароса за руку, и не успел тот опомниться, как оказался в канале, а потом по ту его сторону. И никаких слов больше не было, все поняли, что надо делать... Варос передавал камни Арма, который стоял в полный рост в разлившемся канале, Арма передавал их второму, второй третьему.
Все пребывали в молчаливом напряжении. Потом Баграт заметил, что поток утихает, он не катит больше камни в канал, теперь надо расчищать русло канала...
Поток прекратился так же внезапно, как и возник. Это была легкая шутка Мать-горы, и теперь гора лучезарно сияла, увенчав Бовтун радугой. Светило яркое солнце, на листве блестели капли дождя, виноградные лозы и фруктовые деревья, казалось, дымились. Рабочие устало сидели на берегу канала. Камни, раскиданные там и сям, казалось, еще продолжали источать влагу, они были в грязи, в иле, в тине. Водой подмыло несколько персиковых деревьев, теперь они клонились по движению потока, почти падали на дорогу. А дорога была покрыта илом — напоминанием о потоке. Рабочие промокли до нитки, все молчали. Никто не клял внезапный потоп, никто не жаловался на усталость, никто не перечислял убытки, нанесенные ливнем, все сидели так, словно ничего не произошло, и были буднично спокойны, и тишина вокруг стояла такая мирная, и тихий пар подымался от земли. И в каждом человеке было растворено неуловимое чувство, зыбкое и тонкое, как свет. И никто как будто не осознавал, что, сидя возле канала, пытается найти себя где-то вне себя, может быть, вон в той развевающейся голубоватой дымке...