В каменной долине
- Автор: Галшоян Мушег Овсепович
- Год: 1977
- Язык: русский
- Год: «Известия»
- Переводчик: Алла Константиновна Тер-Акопян
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «В каменной долине». Краткое содержание книги:
Но даже по этим двум произведениям можно судить о писателе, воспевающем родную землю, мужественную душу и трудолюбивые руки своего народа.
Родился Мушег Галшоян в 1935 году в одном из самых суровых, каменистых районов Армении — Талинском.
И отец и мать писателя пережили весь ужас кровавых событий 1915 — 1918 годов. В истории Армении было немало трагических периодов. Над страной заносили свой меч многие завоеватели: еще в 4 веке н. э. Иран и Византия, поделив территорию Армении, стремились уничтожить ее самостоятельность. С середины 14 века более 165 лет армянскому народу приходится вести постоянную кровопролитную борьбу с грабителями и насильниками. Орды Тимура предавали страну огню и мечу. В 16 — 18 веках Турция и Персия, стремясь утвердиться здесь, сделали Армению ареной военных действий, сопровождая их массовой резней мирного населения. Обезлюдели целые области. В 17 веке Персия завладела Восточной (после 2-й русско-японской войны в 1826 — 1828 годах присоединена к России), а Турция — Западной Арменией.
В конце 19 века турецкая армия и полиция организует массовое истребление мирного населения Западной Армении — без различия пола и возраста.
Неисчислимые бедствия принесла армянскому народу первая мировая война. В течение 1915 — 1916 годов турецкое правительство осуществило почти поголовное уничтожение коренного населения Западной Армении. Около 1 млн. жителей было вырезано, примерно столько же выселено на гибель в аравийские пустыни, чудом уцелевшие люди ушли в другие страны; группы беженцев появлялись в самых труднодоступных для жизни местах.
До 1920 года, когда в Восточной Армении была свергнута власть дашнаков, не раз продававших и предававших свой народ, треть населения была физически уничтожена.
И в этих условиях складывался национальный характер народа, сумевшего сохранить в душе любовь к жизни, к родной земле, неиссякаемое трудолюбие и упорство.
Такой характер мы находим в повести Мушега Галшояна «Дзори Миро» (на армянском языке вошла в сборник «Крунк» — «Журавль»). Как светло и ясно звучат воспоминания Миро о детстве, о юности в родном селе! Эти идиллические картины прерывает кровавое нашествие орд погромщиков. Но даже гибель у него на глазах всех близких, издевательства врагов не могут убить в Миро живую душу. Галшоян не идеализирует героя, не скрывает его человеческих слабостей. Но трижды лишаясь семьи, очага, он не становится человеконенавистником, из пепла возрождая свой корень, свой род, продолжая извечное для армянского крестьянина: «из камня делать землю».
Повесть «Путники» (на армянском языке) дополняет «Дзори Миро». Это сборник новелл о людях одной деревни, спасшихся от резни. В новеллах нет однозначных выводов, ибо нет их в жизни, объединяют новеллы общность судеб людских и позиция автора.
Мушег Галшоян — старший сын в семье — окончил Ереванский сельскохозяйственный институт и несколько лет работал агрономом в совхозе «Артени» недалеко от своих родных мест. И во всех произведениях писателя заметна слитность с родной землей, с нелегкой судьбой крестьянина.
«Цветущие камни» (на армянском языке) — сборник очерков о тружениках села. «...Человек, со всеми его радостями и болью, и земля, родившая его земля, на которой он творит и которую он хочет видеть счастливой — вот то главное, что должно быть предметом самого пристального писательского внимания», — считает Галшоян. Через деревню, через крестьянские будни и труд стремится он осмыслить важнейшие проблемы современного человека.
В романе «Горнило» описание трудовых процессов, размышления, речь помогают исследовать психологию героев. Перед нами крестьяне одной бригады. Съехавшиеся к пустынному Бовтуну из разных районов Армении, каждый со своим характером, привычками и обычаями, а нередко и наречием — они объединены любовью к нелегкому крестьянскому труду. То, что люди вырваны из привычных условий, резче проявляет основное в их характерах. Каждый из крестьян словно олицетворяет какую-то одну идею — Сантро с его тоской по оставленному за горами, за Араксом зеленому Ачмануку; «шалопай» Артуш, которого, словно ветром перекати-поле, носит по свету; богатырь Баграт и молчун Нерсо; и, наконец, молодой колхозник Арма, местный философ, от лица которого часто ведется повествование, который вместе с автором оценивает поступки и поведение героев романа, размышляет о человеке, о его месте в мире и о его обязанностях.
И эти люди побеждают пустыню, а заодно и то темное, что хоронится в самых дальних уголках их душ. Несгибаемость, одержимость отмечала критика в героях романа. Мотив духовной силы человека очень характерен для творчества Мушега Галшояна.
Роман «Горнило» удостоен премии Союза писателей Армении.
Продолжая основные моральные и эстетические традиции своего творчества, Мушег Галшоян создал цикл рассказов о Комитасе, с которыми в недалеком будущем смогут познакомиться и русские читатели.
— В поселке есть вечерняя школа.
— Да ну... Я уже лысеть начал, — и провел ладонью по лбу, который стал выше, — у меня двое детей. Куда уж мне с сопляками вместе за книжки садиться... — Он повернулся и пошел.
— Варос, — окликнул его отец, сам подковылял к сыну и, кивнув головой в сторону Арма, сказал: — Ты с ним ладь.
Потом пошел Ерем в персиковый сад. «Как окрепли-то молодые деревца... На будущий год такой урожай принесут... Счастливый тот, кто ими подольше попользуется...» И помрачнел от этой мысли. Выбрал себе несколько персиков, шаркая, захромал к зеленой изгороди, присел возле нее, вытянул больную ногу, надвинул кепку на брови и из-под козырька посмотрел на Бовтун.
Вот Баграт перешагнул через ряд виноградных шпалер и исчез из поля зрения Ерема... А вот он показался снова и перемахнул еще через один ряд виноградных шпалер... У Ерема дернулась больная нога.
«Как буйвол. Лозы топчет. Буйвол, — и вдруг устыдился, что так обзывает Баграта, но удержаться уже не было сил. — Да ты хоть головой о стенку бейся, все равно Марухян нам денег поровну насчитает».
Сын не любит носить лопату на плече, волочит ее за собой по земле. Вот и сейчас, звеня лопатой, скрылся за деревьями.
«Да вода сама себе путь найдет, что ты мучаешься? — Ерем смотрел до тех пор, пока Варос не показался на дороге. — Да у тебя, сукина сына, голова, что ль, отвалится, если ты хоть газету прочитаешь?.. Сам я виноват, от школы его оторвал... Да нет, ни в чем я не виноват, — поспешил Ерем себя оправдать, — неспособный он...»
Потом отыскал взглядом Назик, та стояла возле невестки Пайцар.
«Сплетничает... Взяли ее, нищую, хозяйкой в полный дом, а она еще... Если б работящей не была, так вообще б ее держать не стоило... Но, что правда, то правда, надрывается она, бедняга... И тут же разозлился на себя за проявленную слабость. — А кто ж за нее работать будет?.. Хочешь жить, крутись...»
С возвышенности, на которой находился Ерем, бригадные сады были видны из конца в конец как на ладони, видно отчетливо, кто чем занят, и только про Каро не скажешь точно, то ли он стоит, то ли идет. Воду подводят к лозам, а ему вроде бы и нет до этого дела. Усядется возле канавы, достанет бумагу и чертит камни для своей колонны. Только услышит, вода возле ног журчит, встанет, перейдет на новое место и снова плюхнется на землю.
«А если б у него ноги, как у меня, болели, тогда б он что делал?.. Дурак он дурак и есть... Да не виноват он, бедняга, что так с ним все вышло... Варосу скажу, чтобы не обижал его — больной он, сумасшедший. Жалко...» — Ерем сегодня сам себя не понимал. Что с ним-то происходит?
А вон Сантро стоит, смотрит на Армянское нагорье.
«Да ты садись, — мысленно предложил ему Ерем, — в ногах правды нет. — И вдруг вспомнил: — Сантро нам пятьдесят рублей должен. Скажу Варосу, чтоб не прижимал его; когда будут деньги, тогда пусть и отдаст».
Потом Сантро взмахнул лопатой так, что Ерему показалось, будто он на кого-то замахнулся. Вгляделся, нет, Сантро один, но лопатой орудует остервенело.
В зале шум, рев, свист, все сидят красные, возбужденные. Ревите сколько влезет! Давид лупит вовсю Мохамеда Али! «Умереть мне, сынок, за твою правую руку!» Давид может нокаутировать Мохамеда в любой момент, но тянет, собирается мучить его до пятнадцатого раунда. Судья, прибывший из Америки, весь вспотел, он не засчитывает прямые удары Давида, он подкуплен!
Но будь спокоен, Папаша Штамм! Давид в любой момент может нокаутировать османца, но уж позволь ему потянуть с этим до пятнадцатого раунда... До пятнадцатого...
Ерем без устали следит за Арма. Тот с лопатой на плече ходил между рядами лоз, укреплял колья и подводил воду одновременно к десяти — пятнадцати рядам, чтоб потом посидеть почитать.
«Ты водой займись, не место для чтения, — сказал Ерем мысленно Арма, — что проку в чтении-то?..» — И почувствовал, что неискренен, он не против чтения. Просто хочется ему, чтобы Арма с блестящей лопатой на плече показался еще раз... Неплохой он, в общем-то, парень; в голове у него, правда, много всякой чуши... Да нет, неплохой парень... И отец у него был грамотный, умный, жаль, что молодым в землю ушел, бедняга... Да, жизнь... Сегодня ты есть, завтра тебя нет... Ты как сон ночной — мелькнешь, и нет тебя.
Ерем снова заметил вдруг среди зеленых лоз блестящую лопату Арма.
«Скажу Варосу, чтоб он с ним дружбу не рвал...»
А старую Занан Ерем не отыскивал взглядом и даже рад был, что старуха затерялась среди лоз. А когда Занан время от времени попадалась ему на глаза, Ерем внушал себе, что это ворох травы на дороге или перевернутая корзина, и тут же отводил взгляд...