![Ни бог, ни царь и не герой [Воспоминания уральского подпольщика] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/3/5/5/7/8/ni-bog-ni-car-i-ne-geroj-vospominaniya-uralskogo-podpolshchika-download.jpg)
Ни бог, ни царь и не герой [Воспоминания уральского подпольщика]
- Автор: Мызгин Иван Михайлович
- Год: 1979
- Язык: русский
- Год: Южно-Уральское книжное издательство
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Ни бог, ни царь и не герой [Воспоминания уральского подпольщика]». Краткое содержание книги:
Как члену боевой партийной дружины, которую возглавлял известный уральский революционер М. Гузаков, И. Мызгину приходилось выполнять различные партийные поручения: добывать оружие, боеприпасы, участвовать в вооруженной борьбе с полицейскими карательными отрядами, организовывать мастерские по изготовлению взрывчатых материалов и бомб, вести большевистскую агитацию среди уральских рабочих и крестьян, готовить побеги революционеров из тюрем и ссылок.
На долю Ивана Михайловича выпало немало суровых испытаний. Семь раз отбывал он заключение в тюрьмах Уфы, Златоуста, Литвы, Красноярска, Александровского централа, шестнадцать раз бежал из тюрем и полицейских участков, дважды из ссылок, дважды был приговорен к расстрелу колчаковской контрразведкой. Но ничто не могло сломить его веру в торжество ленинских идей, в победу пролетарской революции.
Замечательная жизнь И. М. Мызгина — яркий пример беззаветной преданности Коммунистической партии, интересам народа.
Но питерец явился ко мне, конечно, не для того, чтобы отдать честь кулинарному искусству Аграфены Феоктистовны.
— Завтра Дмитрий Сергеич едет на охоту. Приходи, Вася, в четыре часа утра к воротам казарм и жди, Дмитрий Сергеич выедет на дрожках и захватит тебя с собой. Только помни, — еще раз напутствовал он меня, — не входи в раж, не стреляй без команды.
Еще не было четырех, когда я уселся на лавочку у ворот казарм. Часовой посмотрел на меня, но ничего не сказал: наверное, был предупрежден.
Ждать пришлось довольно долго. Но вот раскрылись ворота, и показался серый в яблоках конь, запряженный в охотничьи дрожки. В дрожках сидел сухощавый, среднего роста, совершенно седой человек. Он был облачен в охотничий костюм. Я до того времени видел такие только на старых картинках, где изображалась барская псовая охота на волков или кабанов. Рядом с дрожками шел «брат». Он поманил меня к себе.
— Вот, Дмитрий Сергеич, это и есть мой братец.
— Хорошо, — кивнул головой подполковник. — Ну, молодой человек, — он кольнул меня своими небольшими, глубоко посаженными, умными глазками, — бери берданку, патронташ. Садись вот сюда, на передок. Тут всегда твой брат сидел и правил конем. Сегодня, на первый случай, править буду я сам. Поехали!
И конь бодро побежал по дороге, которая извилистой пыльно-серой лентой уходила далеко в степь.
Занятные были дрожки, на которых мы ехали: две пары колес соединялись толстой доской; передние колеса, прикрепленные к передку шкворнем, могли свободно поворачиваться. Сзади доска покоилась на паре рессор, а на рессорах красовалось пружинное кресло. В нем восседал подполковник. Ездовой же трясся на голой доске. Передние колеса — маленькие, и поэтому я чувствовал каждую ямку, каждый бугорок. Меня здорово растрясло. «До чего же классовый экипаж, — подумалось мне. — Прямо-таки не дрожки, а действующая модель Российской империи: у барина — рессоры и пружинное сиденье, у батрака — жесткая доска…»
Сначала ехали молча. Потом подполковник принялся меня расспрашивать, откуда я, да почему приехал, знаю ли местную охоту, охотился ли раньше, сопутствовала ли мне на охоте удача. Старик понемногу разговорился, стал как-то проще, человечнее, чем показался вначале. Он с увлечением рассказывал о природе края, о волках и других хищниках, что водятся в приозерных камышах, о пугливых степных гусях — дудаках.
Охота прошла удачно. Усталый, вернулся я к ночи домой, неся трофеи — двух здоровенных дудаков, отданных мне подполковником как мою часть добычи. Но главной удачей было другое — когда мы расставались, старый офицер спросил меня:
— Еще поедешь со мной на охоту?
— Поеду, Дмитрий Сергеич, ежели возьмете. Спасибо.
— Ну и хорошо. Ты мне нравишься, — сказал он с чисто военной прямотой. — Я тогда скажу твоему брату, когда поеду.
Так стала налаживаться моя «дружба» с начальником актюбинского гарнизона. Вскоре в казармах я стал своим человеком. Вместе с «братом» мы присматривались к солдатам, подобрали несколько подходящих парней и начали их обрабатывать. Действовали мы очень и очень осторожно: ведь время было тяжелое, царила страшная столыпинская реакция с виселицами, ссылками, тюрьмами, пытками. Малейшая неосторожность могла погубить и дело и людей.
В Актюбинске до меня дошла трагическая весть о смерти Миши Гузакова. В ночь с 23 на 24 мая его казнили в Уфимской тюрьме… Горе, ненависть, жажда мести не давали мне покоя. Целыми днями я бродил по окрестностям города, не находя себе места.
…Однажды «брат» зашел ко мне и передал, что Дмитрий Сергеевич велел прийти утром к нему в казарму.
— А что такое? По делу, что ли?
Питерец пожал плечами.
— Может, он что-нибудь разнюхал?
— Кто его знает. Но не думаю. Я от конюхов слышал, что подполковник собирает компанию человек в пять-шесть ехать на неделю к Аральскому морю. Там в камышах он хочет поискать тигра. Может, для этого.
Утром пораньше я вскочил с постели и, наскоро умывшись, побежал в казармы. Гарнизон уже бодрствовал. Подполковника я встретил во дворе — он следил за солдатским ученьем. Маленький, подтянутый, стройный, он стоял ко мне спиной и рукой с зажатым в ней конвертом отбивал такт унтер-офицерской команды:
— Ать, два, три-и! Ать, два, три-и-и!..
— Здравия желаю, Дмитрий Сергеич, — сказал я почтительно. — Вы приказывали мне прийти?
Он быстро обернулся:
— А, Вася! Здравствуй! — и протянул руку, впервые — раньше он никогда этого не делал.