Библиотека литературы Древней Руси. Том 14 (Конец XVI - начало XVII века)

Побегоша же вестницы к болярину Борису со злою тою вестию и, прибегше, сказаша, яко желание совершися. Он же, слышав сия, и радостенъ бывъ, аки сущаго врага и супостата избывъ, обаче же трепетомъ и боязнию одержашеся во сердцы своемъ и не ведый, что будетъ, яко злое дело сотворися. И повеле царю и великому князю Феодору Иоанновичю сказати ложно, а не истинно, яко брату его самому себе заклавъшу во игрании детьстемъ.[118] И слышавъ царь сия, и оскорбе печалию великою зело о лишении брата своего, паче же — о нелепей той смерти, мняше бо, яко вправду сотворися тако, и воздохнувъ из глубины сердца своего, и велия слезы изо очию своею испущаше, и такоже многожалостныя глаголы испусти. И потомъ восхоте самъ двигнутися и ити ко граду Углечю, да видитъ брата своего тело своима очима и погребетъ его честно, якоже подобаетъ. Той же Борис, бояся восстания людскаго и царьскаго воззрения, и самъ себе зазирая во своей совести, да не будетъ ятъ во своихъ сетехъ и да не зле живота своего гонзнет; обаче и тако и не избы, ни ухитри никакимъ своимъ умышлениемъ, ниже многимъ своим разумом, ни смысломъ, занеже праведнаго кровь вопити будетъ к Богу, аки Авелева на Каина,[119] токмо донележе не приидетъ ему часъ. Сей тако творя и умышляя во уме своемъ, терпеливъ бо есть Богъ и многомилостивъ ко всемъ согрешающимъ: много и на зло попущаетъ и не даетъ отмщения, ожидая всегда на обращение и на покаяние или некое добродетелство поминая, якоже глаголетъ великий Феодоритъ:[120] «Терпит бо и лихаго Человеколюбецъ Богъ, поминая его добродетелствия». Егда же прииде на него от Бога посланный гневъ праведничи ради крови, тогда ничтоже успе, такоже и живота своего нелепо гонзну, и родъ его весь погибе и искоренися,[121] якоже впреди о семъ скажется. Мы же ныне належащую повесть да известуемъ.

И виде царя, в велицей скорби и печали суща о брате своемъ и хотяща ити ко граду Углечю, — тогда же по обычаю торжества дне Пятдесятнаго[122] случися царю и великому князю Феодору Иоанновичю быти у Святыя и Живоначалныя Троицы и преподобнаго Сергия Чюдотворца во обители,[123] — той же Борисъ замысли ину крамолу и беду велию, да отведетъ от царя таковую мысль, еже не ити ему ко граду Углечю, ни погребсти брата своего телеси: и повеле во царьствующемъ граде Москве многи дворы зажигати,[124] и да превратитъ паки царя и всех людей на ину мысль. Царь же, слышавъ о пожжении домовъ, печаленъ бысть вельми и о семъ недоумеяся, камо ити. Он же, виде царя в сомнении суща, и увещаваетъ паки лестными словесы, и тем лукавымъ советомъ сице, яко ничтоже помощь и избавление души брату его будетъ, аще и самъ идетъ, но паче самому болше сетование будетъ и скорбь, егда узритъ брата своего, тако умерша. Еще же рече ему, яко и паки великая тщета и погибель будетъ самому царствующему граду Москве, аще не возвратится во нь, и советовавше царю, да погребенъ будет и без него братъ его, благоверный царевичь князь Димитрий.