Озябнуть в Зимбабве
- Автор: Грозная Кира Анатольевна
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Лимбус-Пресс
- ISBN: 978-5-8370-0901-3
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Озябнуть в Зимбабве». Краткое содержание книги:
Повести написаны легко и занимательно, с юмором и беспощадной откровенностью.
Но я уже сажусь в автобус. В последний раз оборачиваюсь на свой старый деревянный дом - лучшую на свете конуру.
- Иди сюда, моя киргизочка, - это тётя Маша, она лезет в автобус, обнимает меня и плачет, вытирая слёзы концом платочка. - Как же мы теперь без вас...
Булька комком свернулась у меня в ногах, рычит на всякого, кто пытается вывести её из автобуса. Наконец, Бульку всё-таки выпроваживают, двери закрываются, мы едем. А они остаются на дорожке у нашего подъезда. Смешная вислоухая собака и ещё нестарая, простая женщина с опухшим от слёз лицом. Мои родные!
Плачу до самого аэропорта, а потом словно закостеневаю...
Такой, окаменевшей, я и приземляюсь в ленинградском аэропорту. Мы едем на такси, потом поднимаемся по широкой лестнице, заходим в большую квартиру, где меня встречает и целует в щёку Зинаида Львовна. Пахнет свежими щами и выпечкой. Мама и Виталик, усталые, но счастливые, распаковывают вещи.
Подхожу к окну. Какие-то трубы с клубами дыма, шоссе с бегающими грузовыми фурами, два-три голых дерева... Чем этот вид лучше моей Свалки?
Под окнами по тротуару носятся мальчишки, двое пытаются поймать третьего. Чем эти мальчишки лучше моих друзей? Нисколько не лучше. Здесь всё хуже, потому что всё чужое. Тысячу раз чужое.
Эпилог
Генкин голос в телефонной трубке то отдаляется и дробится, то вдруг становится таким отчётливо-близким, как будто он рядом, говорит мне в самое ухо.
- Ты правда ничего не помнишь? - удивляется он.
- Помню, но слабо. Врачи говорили: это стресс. Меня в Ленинграде у психиатра лечили.
- Вона что, - протягивает Генка. - Тогда понятно.
- Расскажи всё, что помнишь ты, - прошу я.
- Когда Лариска зажгла первую спичку и бросила в траву, мы все стали прыгать, орать, жечь спички и бросать в сухую траву - но так, чтобы ближе к воде. Потом - та спичка, обронённая на дно лодки, и всё... Витька принялся затаптывать огонь, но куда там! Витька топал по днищу, а сам орал от боли - помнишь его худые ботинки? Мы с Яреком побежали к озеру, стали стаканчиками из-под мороженого черпать воду и плескать на огонь. Вы с Лариской убежали, Тишка грохнулся в обморок, а мы втроём тушили. Ярек тоже тушил, брюки запалил и не заметил даже. Я зауважал его тогда, вот и выгораживал. А раньше, честно скажу, считал твоего жениха пижоном.
Мне захотелось курить, хоть я уже лет десять как бросила.
Слушая Генку, и я вдруг вспомнила... Нет, увидела, как всё было.
- ...Ну что, сдрейфили? - звонко крикнула Лариска.
Она схватила коробок, извлекла сразу две спички и чиркнула. Маленькое пламя дружелюбно зашипело, и Лариска, ойкнув, отдёрнула руку.
Коробок пошёл по кругу. Уже через несколько секунд за борт лодки метнулось сразу несколько трескучих птичек-огоньков.
Я тоже чиркнула спичкой о коробок. Огонь так пыхнул, что ожёг мне руку - у меня с тех пор бугорок на ладони, - и опалил чёлку.
Пальцы разжались...
Ну, конечно, я случайно выронила ту спичку. Могла ли повлиять на случайность моя ненависть к Юрке Глотких и его отцу? Боюсь, ответить на этот вопрос не поможет весь мой опыт работы с поджигателями.
Я, скорее всего, уже никогда не восстановлю подробностей. Могу только вообразить, как метались огненные языки, жадно облизывая доски, и как мы их затаптывали. Даже я. Даже Лариска, у которой пережгло ремешок на сандалете. И даже Тишка, пока он не наглотался чёрной копоти и не сомлел.
А когда послышались крики и, будто в кошмаре, вдали показались крошечные фигурки, похожие на бегущих фашистов в чёрно-белом кино, Витька повернулся к нам с Лариской и заорал:
- Девки, дгапайте! Вас тут не было! Поняли?
И мы убежали. Густая дымовая завеса прикрыла нас и спасла от преследования.
- Ты чего, Танюх? - Генка встревожился. - Может, я не то сказал?
- Нет, Генка. Всё то. Просто задумалась.
- О чём?
- О том, как прошло полжизни.
- ...Знаешь, - помолчав, проговорил Генка, - где я похоронил Бульку? Я же попросил разрешения, чтоб мне самолично её схоронить, и тётя Маша согласилась и место одобрила.
- Где?
- Там, где балаган мы ставили. Ну, я ещё в него подбросил дохлого мыша...
Мы невесело рассмеялись.
- Там же была волейбольная площадка, - вспомнила я. - И вдруг - захоронение?
- Площадку убрали. Командировки закончились, некому стало играть в волейбол. На этом месте сделали палисадник.
Помолчали, вспоминая. Кабинет заливало солнце. Два «зайчика», запущенные каким-то душевнобольным из корпуса напротив, бродили по стене, сливались и снова разделялись. Иногда один из них пробегал по моему лицу, и я щурилась. А они, дразнясь, блуждали, перепрыгивая со стола на полку, с полки на подоконник.