Озябнуть в Зимбабве
- Автор: Грозная Кира Анатольевна
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Лимбус-Пресс
- ISBN: 978-5-8370-0901-3
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Озябнуть в Зимбабве». Краткое содержание книги:
Повести написаны легко и занимательно, с юмором и беспощадной откровенностью.
...Я опять тушила пожар. Забивала пламя палкой, поливала водой. И вдруг оказалось, что галстук на моей шее - огненный!.. И вот уже я вся в огне. Кричу, зову Витьку с Лариской. Но криков не слышно. Я не издаю ни звука. Не могу даже сделать вдох: рот забит чем-то плотным и вязким...
Проснувшись, вспомнила, что уже видела этот сон. Полежала немного, глядя в неплотно зашторенное окно. Такого чистого, красивого неба, сплошь в звёздах, я никогда не видела. Оно было так близко, небо...
Мы готовились к отъезду в Ленинград. Мама находилась там в командировке, а мы с Виталиком, оставшись вдвоём, хозяйничали как умели. Виталик проверял у меня уроки, мы вместе разучивали фортепианные пьесы, и даже свои первые стихи я показывала ему.
- Это замечательно, - радовался Виталик. - Нет, стихи пока, конечно... над ними надо ещё поработать, но... Замечательно, что ты в принципе... интересуешься.
Не показала я Виталику только письмо, которое отправила Яреку за две недели до маминого возвращения.
Здравствуй, Ярек. Как твои дела? У нас всё хорошо. Про поджог все давно забыли. Знаешь, Генке наняли хорошего адвоката, и тот его оправдал! Хозяева ялов сами виноваты: держали без присмотра, не в специальных сараях. Тетя Валя ходит радостная, и, может быть, к Новому году выйдет замуж.
Я собираю марки, как ты хотел, и уже собрала сто корабликов, а также животных и великих людей. Учусь я на отлично, а по поведению вытянула на твёрдую «удовлетворительно».
Ещё я сочинила много стихов. Эти два стихотворения посвящаются тебе. Не смейся над ними, пожалуйста. В следующем письме у меня получится лучше.
Ярек, без тебя мне грустно, но я надеюсь встретиться. Скоро я приеду в Ленинград. Ждёшь ли ты меня? Помнишь, мы загадывали, сколько у нас будет детей и какая машина?
С приветом. Любящая тебя Таня.
Когда Виталик привёз маму из аэропорта, она выглядела взвинченной.
- Что за глупости ты мальчишке написала, - почти с порога накинулась она на меня.
И потрясла перед моим лицом измятым конвертом. Это было моё письмо, которое ей передала тётя Инга.
- Погоди, - урезонивал её Виталик. - Отдохни, поешь... и поговорим.
- Куда годить, - воскликнула мама, - если в институте над нами смеются! Ну и дочь, говорят, у тебя. Поэт!
Виталик помрачнел и велел мне пройти в свою комнату.
- ...Люблю, пишет, и жду! - возмущалась мама. - Спрашивает, сколько у них будет детей! И кому наша дочь такое пишет? Этому невротику и ябеде! Конечно, он над ней посмеялся. И Инге сам письмо отдал...
- Всё, - тихо и зловеще проговорил Виталик. - Не было никакого письма... А Ингу... ещё раз встречу... так и передай...
Дальше я не слышала. Хлопнула дверью своей комнаты так, что штукатурка посыпалась.
Подбежала к тумбочке, выволокла тяжёлый альбом для марок в бархатной обложке. Я листала его так резко, что некоторые страницы, хоть и были из толстого картона, надорвались у корешка. Наконец, нашла ту марку - подарок Ярека. Выдернула из кармашка, скомкала, изорвала на мелкие-премелкие кусочки. Когда взрослые отвлеклись, разбирая мамины вещи, я пробралась в туалет и бросила клочки в воду.
Туда же, в унитаз, отправились прочие реликвии. Рисунки Ярека: кот в сапогах, танк с красной звездой, держащиеся за руки мальчик и девочка, парусник с надписью «Таня» на борту. И единственная фотография, на которой мы запечатлены вдвоём. Я - в красной косынке в белый горох, Ярек - в огромной соломенной шляпе, в трусах у кромки озера, ковыряемся в песке пластмассовыми совками. На обороте: «1979 год».
17. Отъезд
Мы сидим на гараже и плюём вниз. Мне, Лариске и Витьке двенадцатый год, Генке десять. В жизни посёлка многое поменялось. Заселились во двор другие дети, в школе появились новые учителя. Пожар потихоньку забылся, как забывается всё - и плохое, и хорошее.
Рядом с гаражом растёт дуб, который служит нам лестницей. Это коварное дерево: плотное, кряжистое, с виду надёжное, оно уже умерло и высохло. Ствол пока прочен, стоит, как бетонный столб, но ветви, полые изнутри, легко ломаются. Полгода назад я сорвалась с дерева - под ногой треснул сучок - и, чудом зацепившись, повисла на одной руке. Хорошо, что не сверзилась, не сломала себе спину. Но чугунный штырь, торчащий из ствола (в него специально вбиты железяки, служащие ступеньками), распорол бедро до кости. Рана заживала долго, а потом на её месте образовался толстый рубец...