Убийство Уильяма Норвичского. Происхождение кровавого навета в средневековой Европе

В Париже король Франции Филипп II Август использовал обвинение в ритуальном убийстве для оправдания высылки евреев из королевских владений. Он ставил своей целью объединить и очистить город, избранный им в качестве постоянной резиденции, а также упорядочить земельное сеньориальное право.

Он экспроприировал значительное имущество евреев и использовал их деньги, чтобы построить гробницу предполагаемого ребенка-жертвы. Филипп также перестроил те районы города, где раньше жили евреи, чтобы получать прибыль от растущей торговли, и стал сеньором и покровителем купеческого квартала. Вскоре он воздвиг вокруг него новые городские стены.

В каждом случае кровавый навет вступал в противоречие с официальным учением церкви, уже давно утверждавшей, что в христианском обществе евреев надо защищать. Но изначальная история Уильяма Норвичского по сути своей не представлялась христианам невероятной. Ее поддерживала вера в мученичество невинных младенцев, убитых по приказу Ирода, культ которых быстро распространялся в XII веке. Этот культ опирался на авторитет Писания и многовековое поклонение, но в обществе, где младенчество – Христа, Иоанна Крестителя, Девы Марии, св. Эдмунда и других святых – представляло огромный интерес для широкой публики, он обрел новое звучание. Равное внимание уделялось и младенцу-жертве или младенцам-жертвам, и их страдающим матерям, и тем, кто был, согласно традиции, повинен в этих злодеяниях. В число неутешно плачущих входили и Рахиль из еврейской Библии, и матери Вифлеема эпохи Ирода, и Мария – мать младенца Иисуса, mater dolorosa у Распятия, и образ самой церкви. В библейской экзегезе эти матери соединялись, а средневековых матерей поощряли к самоотождествлению с ними. Рассмотрение объявленных мучениками юных святых XII века в таком контексте объясняет многие элементы будущего зловещего базового нарратива о предполагаемом зверстве евреев.