Убийство Уильяма Норвичского. Происхождение кровавого навета в средневековой Европе

На примере Второго крестового похода видно: финансирование военных экспедиций и рыцарей было сложным процессом, в котором непосредственное участие принимала церковь. Скорее всего, Ричард де Клер сначала обратился за помощью к обители св. Петра. Если аббатство и не могло помочь графу напрямую, оно вполне могло попытаться посодействовать ему в реструктуризации долгов другим заимодавцам, как двадцатью годами ранее сделало аббатство св. Бенета в Хольме в Суффолке для Филиппа Бэссета, а более ста лет спустя – аббатство Тьюксбери для другого Ричарда де Клера. Поскольку Стронгбоу нечего было оставить в залог, аббатство св. Петра могло предоставить ему такой залог, чтобы де Клер сумел получить ссуду у евреев Глостера; именно так поступил приор бенедиктинской обители в Хэтфилд-Певереле и тем самым помог одному человеку взять заем у евреев Норвича[587]. В глостерских грамотах зафиксированы весьма сложные финансовые сделки, типичные для аббатства, служившего источником местных финансов.

Хотя в конечном итоге Ричард Фиц-Гилберт добился успеха, ссуда была ужасным кредитным риском. Валлийское возрождение 1130–1160‐х годов постепенно подточило когда-то огромные владения де Клеров[588]. Поэтому без угрозы обвинения в ритуальном убийстве трудно понять, что могло подвигнуть кого бы то ни было одолжить деньги банкроту без всяких видимых перспектив, к тому же пребывавшему в немилости у короля. Как утверждал один еврейский историк, без еврейских денег «Стронгбоу было бы чрезвычайно трудно, если вообще возможно, воплотить свои амбиции в жизнь»[589]. Поддержка, которую оказали Стронгбоу евреи, фигурирует только в историях евреев в Англии; она не упоминается ни в истории Ирландии, ни в истории Англии эпохи Анжуйской династии[590].

Английские магнаты и правители очень хорошо умели выжимать из евреев деньги и ссуды. Во время гражданской войны императрица Матильда требовала денег от евреев Оксфорда. Вновь заняв этот город, король Стефан угрожал сжечь дома евреев (и в 1141 году действительно сжег по крайней мере один, возможно, вместе с его обитателями), чтобы получить от них в три раза больше денег, чем Матильда[591]. В 1210 году, когда король Иоанн обрек евреев на еще один налог (талью) для своей ирландской кампании, купец Авраам отказался внести свою долю. Его заключили в Бристольский замок, где ему каждый день вырывали по одному зубу, чтобы заставить его передумать. Потеряв восемь зубов, Авраам сдался и расстался с колоссальной суммой в десять тысяч марок[592].