«Если есть на свете рай…» Очерки истории Уругвая

Вслед за тем два года у власти в качестве «ВРИО президента» был Ф.А. Видал, который также не дотянул год до формального окончания срока, и после его добровольной отставки к власти пришел генерал Максимо Сантос (1882–1886 гг.). Этот приверженец «militarismo» оказался более устойчивым и «досидел» на своем посту до окончания президентского срока. Может быть частично причиной такого «долгожительства» было то, что он уделял немного внимания политическим делам, будучи любителем развлечений и роскоши. Памятником его правления стал шикарный «дворец Сантоса», в котором в настоящее время размещается уругвайский МИД. Несмотря на прохладное отношение к делам и обремененность коррупцией, кое-что делалось и для страны. Президент не забыл о торговле: были потрачены немалые средства на реконструкцию и расширение порта Монтевидео. Его правительство также поощряло проекты по улучшению системы образования, приняло решение об отделении церкви от государства, вернуло Парагваю трофеи, захваченные в годы войны (благодарные парагвайцы назвали в честь Сантоса одну из центральных улиц Асунсьона)[251].

Временная передышка в череде кровавых конфликтов, которую некоторые уругвайские историки торжественно называют «консолидацией государства», была вызвана частичной стабилизацией экономики. Повышение цен на мясо на мировом рынке, а также замещение импорта национальной промышленной продукцией привели к улучшению положения. Торговый баланс был сведен с превышением доходов над расходами, а иностранные займы даже превысили сумму денег в обращении[252].

Однако наличие огромной денежной массы привело к резкому росту банковских и кредитных спекуляций, раздуванию финансового «пузыря». Чиновники, при полном попустительстве власти, активно участвовали в разворовывании казны, общественных фондов. Выжимание соков из рабочих и «среднего класса» сопровождалось насилием в отношении недовольных.

Протестные настроения распространились не только в оппозиционной партии Бланко. Однопартиец генерала, будущий великий реформатор страны Хосе Батлье-и-Ордоньес, стал самым яростным критиком Сантоса, называя его в своей газете «El Día» не иначе как «душителем свободы», «коррупционером» и «диктатором»[253].

Как и раньше, «революционные» импульсы зародились в Аргентине. В начале 1886 г. в Буэнос-Айресе собралась «Революционная хунта», в которую вошли экс-президент от Колорадо Л. Батлье, его сын Х. Батлье-и-Ордоньес, несколько видных деятелей от Бланко (Х. Х. де Эррера, М. Агирре и др.). Они наметили план военной кампании и во главе небольшого отряда вторглись на территорию Уругвая. Однако в первом же бою у местечка Эль Кебрачо (департамент Пайсанду) потерпели поражение. 200 человек были убиты и 600 взяты в плен. Генерал М. Тахес, который командовал правительственными частями, помиловал пленных (в отличие от предшествовавших «революций»). Среди них был и Х. Батлье-и-Ордоньес[254].