«Если есть на свете рай…» Очерки истории Уругвая

Основная политическая идея Эрреры, «пресиденсиализм» («presidencialismo») состояла в необходимости поддержания жесткой «вертикали власти» при безусловном соблюдении конституционных норм и соблюдении права на оппозиционную деятельность в рамках закона. Президент обладал правом назначать и снимать любых государственных служащих, включая военных, полицейских чинов, губернаторов, глав органов самоуправления и т. д. В то же время он был убежден в том, что политическая стабильность может быть установлена только при наличии «коллективизма» – привлечении к принятию решений деятелей оппозиции[257].

При полной поддержке прогрессивной интеллигенции, национальной буржуазии и крупных землевладельцев «пресиденсиализм» Эрреры не помог ему преодолеть полномасштабного финансового кризиса, который разразился в 1890 г. и был непосредственно связан с британской «неформальной империей».

Начиная с 70-х гг. усиливалась зависимость Уругвая от Британии и в 1883 г. начался новый инвестиционный бум. Лондонский Сити предоставил городскому совету Монтевидео заем в размере 11 млн ф. ст. В целом во время 1880-х гг. англичане выделили Уругваю кредиты и займы на сумму более 25 млн ф. ст.[258]

Резко возросли и частные капиталовложения в экономику Уругвая. Английские монополии вкладывали значительные средства в транспорт и инфраструктуру, мясоперерабатывающую промышленность. В 1876 г. британские инвесторы приобрели в собственность национальную железнодорожную компанию, «Северные трамвайные пути» («North Tramway») и «Railway Company». Впоследствии они занимали господствующие позиции в строительстве железных дорог, и их стратегия состояла в обеспечении контроля над инфраструктурой страны, в том числе над газо— и водоснабжением Монтевидео, приобретенными британцами соответственно в 1872 и 1879 гг. Принятие Уругваем золотого стандарта облегчило торговлю для британцев[259].

В столице процесс модернизации сопровождался появлением телефонной сети и электрического освещения улиц. Торговая эйфория и банковские спекуляции 70-х и 80-х годов привели к лавинообразному росту числа корпораций и банков, стимулировали массовую скупку земель и недвижимости, а также строительство многоэтажных домов[260]. Процветали банковские операции, резко взлетели цены на землю и недвижимость, была построена разветвленная железнодорожная сеть, а иммиграция и импорт достигли рекордных уровней.