Ветроум. Странное, страшное, смешное в повседневной жизни русской провинции XVIII – начала XX века [litres]

Итак, Иосиф Стефанов утверждал, будто два места в центре города Вятки и ещё одно рядом с городом – это удмуртские языческие «мольбища», «кереметища». Почему он так решил, непонятно.

В письме отца Иосифа упомянут колодец. Из этого колодца и устроенного при нём бассейна жители центральной части города черпали воду. В 1835 году в Вятке имелось четыре публичных бассейна для водоснабжения[354]. Сохранился датированный 1802 годом рисунок семинариста П.А. Анисимова «Вид зданий с главной торговой площади в г. Вятка». Там на противоположной от кафедрального Троицкого собора стороне площади изображён колодец и перед ним обширный бассейн (заполнявшийся водою этого колодца), через который перекинут проезжий мост (см. здесь на с. 211)[355]. Стало быть, отец Иосиф полагал, что много столетий тому назад, до появления здесь православных русских людей, этот водный источник уже существовал и являлся частью удмуртского языческого святилища – кереметища. В наше время и следов источника не осталось.

Третья достопримечательность – «какое-то озеро в лесу» – располагалась уже за пределами города, и сам отец Иосиф не ведал, где именно. Он лишь указывал направление – на север, у сельца Халкидонова (сейчас Халкидоново среди городской застройки – это район площади Лепсе и улицы Лепсе) или же на окраине нынешнего города – на Филейке. Известно, что в XVIII–XIX веках это озерцо в труднодоступном болотистом месте называлось Нижним Потоком (либо просто Потоком и даже Потопом). Туда вятчане хаживали для поклонения в середине лета, на Петров день (а кое-кто – и в мае по старому стилю, при возвращении из паломничества в село Великорецкое к Николаю Чудотворцу), оставляли там предметы одежды, еду, деньги, умывались и обливались водой ради избавления от болезней. В первой половине XVIII века местные церковные власти, понуждаемые правительством, жестоко преследовали суеверов, приходивших с подношениями к некоему «богу» на Нижний Поток. Обрядовое хождение на Нижний Поток уже изучалось, и у нас нет сведений, которые могли бы указывать на удмуртские языческие корни этого поклонения[356].