Монополия (СИ)
- Автор: KsanaK
- Язык: русский
- Жанр: Любовно-фантастические романы
Электронная книга - «Монополия (СИ)». Краткое содержание книги:
— Да, ты молодец, Октавия. Все так и есть.
— Скажи это сам. Я хочу, чтоб ты сказал.
— Все верно, Ваше высочество. Вы можете творить то, что только взбредет в голову, а я грязь под Вашими ногами.
— Скажи еще раз. Скажи, что я принцесса, а ты бес.
— Вы принцесса, Ваше высочество. А я наемный убийца. Просто бес.
Она грустной улыбкой подтверждает, что услышала желаемое, но все равно недовольна — видимо, того зверя, который постоянно грызет ее изнутри, просто так не успокоить. Наконец замечает в небе свою молчаливую сестру и изящную ленту ее отражения в озере, как в зеркале, любуется, не узнает и даже глазам не верит, потому что с рождения в Аду видела только пентаграмму и днем, и ночью.
— Я бы хотела, чтобы все было иначе… — шепчет она, ответа не ждет, снимает ботинки, стягивает черные гетры и идет к воде.
Блиц следит за каждым шагом принцессы — по траве, по песку, что любовно сохраняет ее следы. Она заходит в воду по щиколотки, останавливается, привыкает к прохладе, задумчиво теребит краешек платья, поднимает голову к луне.
Владыка, какие вы красивые. Обе.
— Октавия, вылезай оттуда!
Нет, только попробуй сдвинуться с места!
Девушка оборачивается, закладывает прядь за ухо, поправляет диадему и улыбается.
— Ну, догони.
Бежит от него, поднимая тучу брызг, сначала вдоль берега, а, когда понимает, что Блиц все же быстрее, — вперед, в зыбкую глубину, прямо в своем красивом платье.
— Если ты думаешь, что я за тобой полезу туда, то даже не надейся! — кричит он, стоя уже по плечи в воде, когда она с той же улыбкой скрывается полностью и больше не показывается. — Ваше Говнючее Высочество ведь понимает, что мне проще оставить его здесь и свалить?
— Ты так не сделаешь, — говорит Октавия, выныривая неподалеку, медленно по дну шагает и останавливается так близко, буквально в нескольких сантиметрах, смотрит снизу-вверх в его лицо.
Она ждет чего-то, причем он сам точно знает, чего, но в сотый, наверное, раз за какие-то секунды обещает себе не идти на поводу у потерявшей стыд и страх девчонки. И все равно в опустевшей вмиг голове бьется одно и то же.
Закрой глаза. Закрой же свои красивые глаза.
— Молись Люциферу, чтобы я именно так и сделал. Потому что иначе твоему будущему я не завидую, — говорит он и чует, что вот-вот она получит от него по заслугам.
— Что же плохого в моем будущем, бес? — спрашивает она, задрав подбородок, и он понимает, что принцесса придумала уже тысячу и один ответ на любой его аргумент.
— Ну, как сказать. Плохого, наверное, ничего. Только то, чего ты достойна. Ты же понимаешь, что папочка не будет всю жизнь дуть тебе в жопу и держать под своим крылом? Очень скоро он отдаст тебя какому-нибудь уёбку вроде Валентино, чтобы заиметь хорошие связи в Пентаграмм-сити, или извращенцу-аристократу вроде себя, чтобы расширить сферы влияния. Предвижу твой большой вопрос: да, Виа, он так и поступит. Так поступили с ним в свое время, так поступили с твоей матерью. И да, для таких, как вы, это нормально. Конечно, некоторое время ты будешь переть против системы, будешь показывать свой дерьмовый характер, пока его не сломают. Потом же тебе останется искать радость лишь в твоем горе-ребенке от нелюбимого горе-муженька, как делает твой отец, да в беспорядочных грязных связях с теми, кто явно ниже тебя по статусу, с чем он тоже успешно справляется. Так что пока можешь наслаждаться моментами свободы.
Свою месть, свою громкую победу над ней он празднует самым нежным прикосновением к ее щеке, самым ласковым взглядом, теперь уже и распахнутых ее глаз не смущается. Она отталкивает, бьет его по руке и кривит с отвращением губы.
— Зато… зато… зато я буду богата! Да я и сейчас богата! Так вот буду еще… — Она понимает, что логика ее покинула, и начинает старую песню о том, насколько ей плевать на себя и всех вокруг: — И пусть хоть кто… хоть Радио-демон, хоть он, хоть сумасшедший старик Пентиус, мне все равно…
— Нихуя себе, ты губу раскатала. Ну, раз настолько все равно, то зачем спорить. Скатертью дорожка. Иди!
— Вот и пойду! — кричит она и довольно резво шагает к берегу, бьет кулачками по воде, волнуя воду и свое в ней отражение.
— Вот и иди!
— И иду!
Всю обратную дорогу оба делают вид, что друг другу никто. И Блицу кажется, что нет в мире актеров более талантливых, чем он и его бестолковая принцесса.
— Здесь останови, — приказывает Октавия, когда машина почти подъезжает к замку. — Нельзя, чтобы меня видели с таким, как ты.
— Вот, значит, как.
— Так.
Она хлопает дверью и чешет по дороге, не оглядываясь, а он дает себе клятву о ней больше не думать.
***
Столас звонит, как всегда, не вовремя, спустя четыре дня. Как раз, когда Блиц почти уже забыл имя Октавии, когда почти перестал видеть во сне ее, луну и искрящуюся дорожку на воде, по которой принцесса ступала босиком, когда почти отмыл руки от ее тепла, кровью своих уже мертвых клиентов отмыл дочиста. Он столько раз повторял себе, что она, хоть и совсем взрослая, для него все равно ребенок, а дети все отвратительны, что, не будь между ними такой пропасти в виде статуса и денег, он бы и не обратил на нее внимания, потому что тогда она просто была бы ему не интересна. Он столько раз мысленно соглашался с тем, что она не для него. Он сам в конце концов перестал в это верить.
Ей ночами не спится. Она засыпает, уставшая, только днем, с колодой карт под подушкой и коробкой с «Монополией» под кроватью. Блиц это знает, потому что, уходя под утро от Столаса, невольно обращается к ее окну и видит принцессу. Она глядит на светлеющее небо, на пентаграмму, и наверняка вспоминает о луне.
Хоть сейчас отведу тебя туда снова. Будем смотреть рассвет. А потом день. И закат. Это лучше, чем луна, Виа. Я отведу, только, пожалуйста, не говори ничего.
Он знает также, что она звонила тогда ему в первый и последний раз. Больше никогда не позвонит, и слова ему не скажет, что бы с ней теперь ни происходило. Потому что уж чего-чего, а гордости ей досталось с лихвой за все предыдущие поколения.
Блиц думает, что кто-то из них двоих должен себе на горло наступить, и даже готов сдаться в этот раз, пообещав, что найдет способ унять ее в случае чего. Он шуршит в розовых кустах, находит камешек и привычным движением швыряет в стекло. Она вздрагивает, будто просыпаясь, открывает окно, смотрит и молчит. Не гонит сразу — и то хорошо.
Лезть по стене, цепляясь за рожи каменных чудовищ, круглосуточно охраняющих принцессу, очень неудобно, но ему не впервой, к тому же есть время подумать над тем, что сказать противной девчонке. Он уже перед ней, крепко стоит ногами на широком карнизе, но, что сказать ей, так и не придумал, к сожалению.
— Бес, что ты себе поз… — начинает Октавия, когда он, решив, что слова излишни, проводит кончиком пальца от виска до подбородка по теплой белой коже.
— Не. Выпендривайся. — Шепчет он, и выходит это довольно угрожающе, по крайней мере на Октавию действует хорошо — она все же замолкает.
Принцессу трогать нельзя, Блиц это знает. Только за то, что он уже сделал, Столас может приказать вырвать ему пальцы по очереди, а потом и руки. Но сил нет терпеть, он кладет ладони на ее щеки, гладит в удовольствие и замечает, как опускаются ее ресницы. Ей наверняка интересно, но больше страшно, потому что она, приподнимая плечики, набирает полную грудь воздуха и вцепляется беспокойными руками в подоконник за мгновение до того, как он склоняется к ней. Блиц пугать ее не хочет, но, что бы он ни сделал, для Октавии все ново. Девчонка почти умерла — застыла и не дышит, только неумело шевелит сухими губами в ответ на легкий поцелуй. Ему кажется, что прошли жалкие секунды, что он может вечность вот так целовать ее, но она будто вот-вот сознание потеряет.
— Дыши, дура, — улыбается Блиц и нехотя отстраняется от нее, но все еще держит в своих ладонях ее личико, на котором снова загораются красные глаза.
— Скажи, что ты специально наговорил это все тогда, — едва слышно просит она. — Скажи, что ты соврал.