Воспоминания
- Автор: Дудаков Валерий Александрович
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Пробел-2000
- ISBN: 978-5-98604-777-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Воспоминания». Краткое содержание книги:
Сейчас он, можно сказать, старейшина этого собирательского цеха. Четверть века проработав художником-оформителем, в том числе главным художником фирмы «Мелодия», он изменил в 70-е годы стиль оформления грампластинок.
Его давние отношения с выдающимися советскими композиторами Шостаковичем, Хачатуряном, Щедриным, музыкантами Гилельсом, Ростроповичем, дирижерами Светлановым, Рождественским позволили ему быть своим и в мире музыки.
В. А. Дудаков был в дружбе со многими художниками-нонконформистами, участвовал в их выставках в Горкоме графиков.
Искусствовед, автор пяти книг по искусству, сценарист и ведущий фильмов о художниках конца XIX – начала XX века, он также много и плодотворно пишет исследовательские статьи, участвует в поэтических сборниках. Его воспоминания – это эпоха, так недавно нами прожитая.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
Не стало Бориса Свешникова, у которого мы неоднократно собирались на Пасху и другие праздники, Дмитрия Краснопевцева, алхимика древностей, интеллектуала, книгочея. Не было Николая Вечтомова с его привязанностью к Куинджи и тягой к другим мирам. Вскоре не будет заядлого рыболова и эпистолярного партнера Малевича Эдика Штейнберга – я говорю только о тех, с кем был в дружеских отношениях.
О Свешникове я издал свою монографию, Немухину, Вейсбергу, Шварцману, Калинину, Плавинскому, Рабину, Штейнбергу, Яковлеву и многим другим посвятил стихи. Написал статьи о творчестве Зверева и Яковлева, но не смог, сколь меня ни просили, написать что-то «серьезное» о самом близком друге Володе Немухине, боясь неточностей в «сокровенном», хотя и до сих пор мысленно с ним беседую, читаю давние записи разговоров, отмечаю годовщины рождений и «ухода».
В «Новом Эрмитаже» по делу и без бывали и новые «властители дум». Наиболее знающий из них не только свое финансово-административное дело, но и истовый коллекционер Петр Авен. К Федотову заглядывал и Собянин, члены Думы, городские власти, «олигархи» образованные и не очень, велеречивые и косноязычные, общительные и заносчивые. Общего языка с большинством из них я не находил, откровенно тяготился их визитами. Незаурядные психологи, они это чувствовали и быстро отставали.
Довелось мне повторно встретиться с Андреем Вознесенским. Первое знакомство состоялось еще в «Мелодии», когда я готовил оформление пластинки «Оратория» на стихи Вознесенского, музыка Щедрина. Вознесенский предлагал сделать выставку поэтически-графических коллекций. Как-то трубочкой вытягивая полные губы, он «трубчато» произносил отдельные слова, приглядываясь к впечатлению на них собеседника. Я бывал и на даче, где он показывал кое-что из личной коллекции подаренных работ. Я не мог гарантировать автору коллажей коммерческий успех. С тем и расстались.
В начале 2003 года случилась неожиданная, но закономерная катастрофа в моих делах по своей вине. Следствием стала одна из самых жестоких депрессий, почти полугодовая, до середины июня, безнадежное отчаяние, четыре больницы одна за другой. И опять помощь Марины вытянула меня из небытия. В середине сентября она увезла меня в Испанию в наше «прибежище», а в декабре мы грелись в Таиланде, как и на следующий год. Этого «запаса» хватило на два года. Мне уже было неинтересно в «Новом Эрмитаже», и с целью как-то выбраться из этой среды я, не бросая в нем работу, открыл вместе с Ларисой Вадько, женой Хайнца, моего друга, новую галерею на Староконюшенном.
За полтора года существования она кроме огорчений ничего нам не принесла – торговля не оказалась нашим предназначением. Подспудно в годы, когда я как бы «набирал вес», занимаясь и творческой работой, и зарабатыванием по тем временам немалых денег, занятие торговлей считалось делом низменным. «Торгаш» было обидным прозвищем, чем-то унизительным. С девяностых годов все переменилось, общество потребления основывалось на торговле, прибыли за чужой счет, любой ценой. Но это тяготило меня и в «Новом Эрмитаже», где, не скрою, нечастые случайные «гешефты» были фантастические – деньги в те годы толстосумы отсчитывали не десятками, а сотнями тысяч долларов, сорили ими и по делу, и по тщеславию. Сколько взросло на этих деньгах «антикваров», не сосчитать, галереи и магазинчики росли как опята. Немалые доходы приносила и полулегальная «добыча» на зарубежных аукционах. По заявкам мелких и крупных «олигархов» дилеры покупали там антиквариат, получая 3–7% от стоимости «товара», или ввозили для себя якобы для атрибуции или на реставрацию, а фактически для «загона». Никто, по сути, это не контролировал.
Курьезный случай приведу и свой. Чтобы получить налоговый возврат, надо было ввезти «товар» в Россию, отметив на двух таможнях – зарубежной (что главное) и отечественной. Потом бы мог его снова вывезти, «обогащенный» частью УЛТа. И вот по документам, оформленным на работу Дж. Беллини «Богоматерь с младенцем» – художника венецианского возрождения, я ввозил портрет молодой женщины работы русского экспрессиониста XX века Бориса Григорьева – так вышло из-за путаницы в бумагах. Английский таможенник недоверчиво косился на женский портрет – где же Богоматерь, но главное, где младенец – не было, хоть ты разорвись. Об этом он, собственно, настойчиво меня допытывал. Ничтоже сумняшеся, я объяснил, что он в животе девы и только и ждет своего появления. Услышав это странное объяснение и не совсем ему поверив, таможенник спросил, а что это за такой прием, на что услышал – это футуризм, футуристы, тут я разразился целой речью с примерами, и не такое придумывали. Ошеломленный таможенник пропустил работу Беллини-футуриста, утвердив ее вывоз. Бывали и другие фокусы других дилеров, всех и не перечислить. И это проделывалось ежемесячно, из разных концов света натаскивая в Россию и стоящее, и хлам.