Воспоминания
- Автор: Дудаков Валерий Александрович
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Пробел-2000
- ISBN: 978-5-98604-777-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Воспоминания». Краткое содержание книги:
Сейчас он, можно сказать, старейшина этого собирательского цеха. Четверть века проработав художником-оформителем, в том числе главным художником фирмы «Мелодия», он изменил в 70-е годы стиль оформления грампластинок.
Его давние отношения с выдающимися советскими композиторами Шостаковичем, Хачатуряном, Щедриным, музыкантами Гилельсом, Ростроповичем, дирижерами Светлановым, Рождественским позволили ему быть своим и в мире музыки.
В. А. Дудаков был в дружбе со многими художниками-нонконформистами, участвовал в их выставках в Горкоме графиков.
Искусствовед, автор пяти книг по искусству, сценарист и ведущий фильмов о художниках конца XIX – начала XX века, он также много и плодотворно пишет исследовательские статьи, участвует в поэтических сборниках. Его воспоминания – это эпоха, так недавно нами прожитая.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
Потихоньку «разбухали от денег» новые знакомые, иные разорялись, уходили в небытие. В общем, начало двухтысячных было как у всех. Страна, ошалевшая от перемен, беспардонность властителей, бросавших ее из огня да в полымя, нищета одних и развращенность деньгами других, разврат и пьянство, от него к новому похмелью. Когда-то в юности середины шестидесятых я представлял себе двухтысячный год, и вот оно, мне уже пятьдесят пять. Тогда я думал, какая же это будет старость. Год наступил, старость только маячила. Пусть был я не прежний, выжимающий свыше ста десяти килограммов лежа, травмы давали о себе знать, бежать не мог не то что на восьмой этаж, а за троллейбусом не успевал. Нервы ни к черту, депрессии одна за другой. Друзья растеряны, одни «сотоварищи», многими из которых я тяготился. Не раз, просыпаясь после отчаянного возлияния накануне в раннее неурочное время, негодовал я на Создателя, почему он этой ночью не остановил мое сердце. Грех уныния? Не только. Болезнь и личная, и окружающего мира. Каждая депрессия вызывала настойчивое желание уйти из жизни, и попыток таких было немало. Не свершилось.
Дружба с художниками старшего поколения поддерживала. И Немухин, и Калинин прошли нелегкую жизненную школу, натерпелись от советской власти, не уживались с заграничной. Володя долго жил в Германии, Слава «на два дома» – полгода в Лос-Анджелесе, полгода в Прилуках, где у Володи была часть загородного дома и мастерская. У Немухина под Дюссельдорфом мы были и с детьми, а в Германии я бывал нередко с выставками Минкульта. В Америке был два раза, больше не хотел – «не моя» страна. В дальнейшем здесь поселилась Катя с семьей, сначала в Сан-Франциско, потом в Лос-Анджелесе. Я к ним не ездил, надеюсь, когда-нибудь вернутся. Я знаю цену зарубежному гостеприимству.
Что до Америки, то первый раз я был там в 1992 году, делая выставку на Лонг-Айленде «старого» и «нового» авангарда – последнего, впрочем, и не было, тупая выдумка Гробмана, поддержанная малограмотными «собирателями». Те, кто родился в войну или непосредственно после, не поддавались обаянию «штатников». Это были враги, шмотки их были интересны более старшим нашим соплеменникам, и только джаз привлекал нас, молодых, да и то до поры, пока не появились английские суперансамбли «рока». Америка для меня была сборищем сброда без национальности, которая из огрызков и объедков европейской цивилизации генно-модифицированным способом создала немыслимое изобилие путем отъема и эксплуатации, но так и осталась ярко-привлекательной «зеленой» помойкой.
Те, с кем я сталкивался по профессии, специализации, были удивительно «дремучи» в вопросах не только российской, европейской, но и отечественной американской культуры. В нью-йоркской библиотеке, где мы были в первый визит от Фонда культуры, главного специалиста по Серебряному веку в России я попросил показать известную мне, но не изданную тогда в СССР книгу князя Щербатова «Художники ушедшей России». Но тот ничего не знал ни об этой книге, ни о предприятии князя – «Салоне современного искусства».
Второй раз в США я был на выставке Шагала. Жара была немыслимая, влажно и очень тревожно. Это был 2001 год. Ночью мне в гостиницу дозвонилась Марина и сказала, что умерла мама. За год до этого трагически погиб брат. На похороны я успел.
В нелегкое это время Немухин оставался близким и внимательным другом. Встречались мы и с Эдиком Штейнбергом, Димой Плавинским. Ближе сошлись с Женей Бачуриным и Толей Брусиловским. Тонкий лирик, Женя был насторожен и недоверчив к людям, но, поверив в их добрые намерения, оставался хорошим товарищем. Мне нравились его стихи, на мои не похожие, некрикливые, задушевные и по-хорошему гражданственные одновременно. Брусиловский неистощим был на выдумку. Человек светский, он был знаком с теми, о ком можно читать в гламурных журналах, но никогда их не переоценивал, был абсолютно независим в суждениях, ни перед кем не пасовал. Наезжая в Москву из Германии, он привозил всегда кучу новостей и так остро их комментировал, что было не всегда ясно, зачем он уехал. Его «боди-арт» в России и ювелирная «порнушка» были ироничны и изысканны. В «Новом Эрмитаже» мы с ним провели выставку «Пантеон андеграунда». Его проникновенные и мастерски крупные – в плакат размером – фотографии «шестидесятников» сопровождали их работы преимущественно из нашей коллекции. Увы, из тридцати участников ровно половины уже в этом мире не было.