Отправляемся в апреле. Радость с собой, беду с собой
- Автор: Долинова Евгения Алексеевна
- Год: 1976
- Язык: русский
- Год: Средне-Уральское книжное издательство
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Отправляемся в апреле. Радость с собой, беду с собой». Краткое содержание книги:
— Ну? — сердито глядит на меня старуха.
— Я не верю в бога… Не могу молиться.
— Не веришь? — шипит она, сверля меня глубоко посаженными глазами. — Не веришь нашему всемогущему?
Сейчас она ударит меня. Вскакиваю со стула, из расстегнутой телогрейки шлепается на пол сверток. Старуха хватает его, бросает на кровать и идет на меня.
— Не веришь, говоришь? Владыке не веришь нашему?
В один миг я оказываюсь в темном коридоре. Старуха повертывает ключ.
Ощупывая стены, иду по узкому коридору к Наташиным дверям. Вот руки проваливаются в темноту. Это кухня. Здесь я буду ждать Наташу.
За окном — мгла, никакого рассвета. Хочется сесть… Хожу по кухне с вытянутыми руками, ищу стул или табуретку. Но тут только столы. Руки прикасаются к теплому. Батарея… «Зимой и летом одним цветом…»
Борька, Борька, что с тобой будет? Придет поезд, а меня нет.
Раскинув телогрейку, сажусь на пол и всем телом прижимаюсь к батарее…
— Таня!
Открываю глаза. Передо мной Наташа с чайником в руках.
— Что случилось, Таня…
И вот я уже в ее постели, по горло укутанная одеялом, сверху Наташино пальто и моя телогрейка. Меня сотрясает дрожь. Наташа сует мне в рот горькую таблетку. Стоит надо мной с горячим чаем. Я жадно пью его, чувствуя, как по всему телу разливается тепло.
Я рассказала ей обо всем.
— Сейчас главное — успокоиться, — говорит она. — Температуры у тебя нет. Это озноб нервный.
— Он очень хороший, тот, который меня допрашивал… Он мог бы посадить в здешнюю тюрьму, но он отпустил меня…
— Молчи, молчи, — склоняется надо мной сестра. — Может быть, обойдется. Разберутся, поймут, что ты не спекулянтка.
Через минуту спрашивает:
— А как ты поедешь домой? Ведь надо покупать билет.
Билет! Я совсем об этом не подумала. Денег нет ни у меня, ни у Наташи.
— Я пойду на работу и займу. Сколько стоит билет?
— Не знаю…
— Позвоним в справочное. Ты только успокойся.
— Наташа, как ты теперь будешь без валенок?
— Ерунда, не думай об этом.
В комнате уже совсем светло. Встали соседи, слышны их шаги в коридоре. Вспоминаю старуху.
— Наташа, какая она страшная!
— Плюнь на нее, не думай…
Озноб постепенно проходит. Мне хорошо в теплой постели. Вот только деньги на билет…
— Наташа! — быстро сажусь я на кровати. — Да ведь я могу ехать домой даром.
— Как, даром?
— Ведь сегодня придет такой же, как наш, поезд. Там будет электромонтер. Он увезет меня домой в своем купе.
— А можно так?
— Думаю, можно… А в крайнем случае…
— Что?
— В крайнем случае, продадим кофточку. Я забыла тебе сказать, он вернул мне кофточку.
Наташа осматривается.
— А где она у тебя?
Моя кофточка! Я же пришла с ней.
— Наташа!
— Что?
— Она у нее… у этой старухи… Я хорошо помню, сверток упал на пол… Потом она пошла на меня, и я выскочила за дверь.
Растерянное, усталое лицо Наташи белеет. Она, не говоря ни слова, бросается в коридор.
— Наташа, прошу тебя, не надо!
Поздно. Я слышу, как она колотит кулаками в дверь старухи. Соскакиваю, бегу к ней.
— Не надо, Наташа, меня увезут даром!
Не узнаю свою сестру. Что с ней? Прерывисто дыша, она колотит и колотит в дверь. Кто-то из соседей вышел, стоит в коридоре.
— Наташа, не надо! — хватаю ее за руки. Но она колотит.
Повертывается ключ, Наташа с силой толкает дверь. Перед нами старуха в длинной рубахе, мигает глазами.
— Что это ты, Наталья Сергеевна, голубушка? — говорит ласково. — Бог с тобой, милая…
— Немедленно отдайте кофточку!
— Какую кофточку, господи владыко! Ты приди в себя, — бормочет старуха и, увидев соседей, качает головой. — У нее с умом что-то… Господи, беда-то какая… Врача надо…
— Сейчас же отдайте кофточку моей сестры, Она пришла к вам с ней!
Глаза старухи мгновенно злеют.
— Да ты это что? Ты за кого меня выставляешь?
И, обращаясь к соседям, продолжает плачущим голосом:
— Вы подумайте, люди добрые! Эта пришла ночью сама не своя. Ее милиция с поезда сняла. Они с Натальей-то нашей Сергеевной махинации всякие делают. А я еще, дура, пригрела ее, грешницу, впустила как порядочную. Господи, да что же это! Бог-то, вон он. Все видит! Люди добрые!
Но соседи смотрят на старуху молча и хмуро. Наташа делает шаг к ней.
— Отдайте немедленно, или…
— Господи батюшко! Вспомнила! — старуха хлопает себя по бокам. — Уж не это ли с меня требуют? — Она влезает на табуретку и достает из-за божницы мой сверток. — Гляжу — валяется. Я и прибрала. И забыла совсем, старая, из ума вон. Я и не развернула даже, не знаю, что там.