Электронная книга - «Совсем не мечта! (СИ)». Краткое содержание книги:
Нескромная фантазия мальчишки не обошла стороной и меня. Писательский мозг, привыкший вырисовывать целые миры вокруг меня, достраивал рядом безликих людей. Ошеломленные происходящим, они двигались, прижимали руки к тем местам, где у них должны были располагаться рты на лишенных всяких черт лицах, качали головами, перешептывались, но не отрывали от нас с Антоном «глаз». Из-за этих обезличенных зрителей каждое мое движение ощущалось острее, и не только мной, о чем свидетельствовали невероятно страстные стоны Антона. Его левая рука обхватила член, чтобы через минуту оставить на камне жемчужные следы. Я кончил от того, как он сжал внутри мой член, и Антон замычал, соблазнительно покусывая нижнюю губу.
— Обожаю это ощущение, когда ты кончаешь в меня… — с сексуальной хрипотцой изрек он, прижимаясь теснее к моим бедрам.
— Не стоит говорить нечто подобное… Иначе тебе снова придется меня удовлетворять… А пробыть еще дольше на этом солнцепеке — лучше убей меня…
====== Глава 43 ======
После секса может хотеться спать. После него может хотеться пить или есть. Но никогда у меня после соития не возникало желание, мать твою, плавать!
Как такового, выбора у меня, в принципе-то, и не было. «Плыть обратно на пляж или поселиться на пятачке, окруженном тремя каменными глыбами» — так себе варианты… Я нехотя заползал в воду, Антон же был полон сил. Вероятно, в нем играла юность, а во мне ее запас иссякал. Путь назад казался длиннее в два-три раза. Порой я останавливался, набирал побольше воздуха в легкие и ложился на воду, чтобы немного отдохнуть. Антон же с естественностью русала плескался где-то неподалеку, вежливо ожидая меня. В одну из таких минутных передышек, пока мелкие волны шумели, силясь поглотить мое тело, а белоснежные облака лениво скользили по чистому голубому небу, меня посетила въедливая мысль. «Разве могут мужчины в возрасте, связываясь с молоденькими прошмандовками, чувствовать себя моложе, чем они есть?» Когда рядом со мной Антон, я зачастую ощущаю себя разваливающимся на части стариком — и причиной тому никак не разница в возрасте: возраст — просто цифра. Всему виной его выносливость, активность, энергичность… все то, что обычно свойственно молодежи, но почему-то все меньше свойственно мне, хотя, казалось бы, двадцать три года…
— Если заснешь, потонешь, — окликнул меня Антон с задорной усмешкой, и я продолжил неспешно волновать размашистыми движениями рук водную гладь.
— Но ты ж… меня выловишь, правда? — сплюнув попавшую в рот озерную воду, спросил я.
Антон улыбнулся и с брызгами перекрутился вокруг своей оси, точно дрессированный морской лев. Его энергия заставляла меня ощутить лишь большую усталость. Благо берег стремительно приближался. Напрягая глаза до ноющей боли, я смог различить Лизкино бежевое покрывало и ее саму — и увиденное мне совсем не понравилось! Рядом с сидящей Лизой стоял незнакомец в черных шортах и темно-серой ветровке с накинутым на голову капюшоном. Родительская тревога вспыхнула во мне так ярко, что обожгла сердце. Со сноровкой профессионального пловца я доплыл до берега; Антон что-то громко восклицал, едва за мной поспевая. Я почти бежал, поднимая волны горячего песка; отчетливее становились голоса:
— …чего ломаться-то? — мерзко ухмылялся под капюшоном недоделанный Казанова. — У нас и бутылочка лишняя найдется: хочешь пивка?
— Я хочу, чтобы ты свалил восвояси, — гордо ответила Лиза, сплетая руки на груди: сейчас для нее это было не столько выражение негодования, сколько защита бюста от бесстыдного взгляда настырного кавалера. — Повторяю: мне это не интересно!
Парень уже открыл рот, как вдруг нависшая над ним моя тень сбила его с мысли. Обернувшись, он шарахнулся на шаг, но в следующую же секунду вернул бесстрашно-обозленное выражение лица; позади меня зашуршал песок — это подоспел Антон, искренне не понимающий, что происходит и по какой причине.
— Шел-ка бы ты отсюда подобру-поздорову, — как можно настоятельнее порекомендовал я нахальному пикаперу.
Парнишка усмехнулся. От скамеек к развернувшейся сцене медленно стекалась его поддатая компания из двух таких же малолеток и трех девиц сверхлегкого поведения.
— А что такое? — громко, нараспев, спросил предводитель своей маленькой банды, распаляясь. — Я бы быстро вернул ее тебе: сучка с таким острым языком мне на два раза не нужна — и одного будет достаточно! — Его свита гадко рассмеялась. Антон, прошипев что-то, дернулся вперед, но мое плечо вовремя его остановило.
— Все сказал? — сдержанно уточнил я, не сводя с хама сердитых глаз. — А теперь убирайся.
— А что такое? — повторился он, делая смелый шаг вперед. — Или ты не ее парень, а вон этот твой п*дорок?
Мои руки схватили языкастого подростка за грудки раньше, чем такая мысль вообще сформировалась в моей голове. Его лицо вмиг побледнело, как только черные шлепанцы оторвались от песка. Подняв ублюдка на полметра, я исподлобья взглянул в его испуганные глаза.
— Сейчас ты вместе со своей быдлятской компашкой уберешься прочь с этого пляжа. И больше никогда не подойдешь к моей семье. Ты меня понял?
Мальчишка бешено закивал. Я отшвырнул его подальше, и, проехавшись спиной по песку, он приземлился в полутора-двух метрах, у ног своих подпевал. Поднялся он оперативно и, сверкая покрытой песком ветровкой, понесся во главе нетрезвой стаи, покрывающей меня тихими скромными матами.
Я обернулся на Антона с виной во взгляде. Я сдерживал себя слишком долго, и это сплошное разочарование своих родителей успело наговорить такого… Наверное, в глазах Антона теперь я тот еще слабак…
— И… — борясь с шоком, начал он, — это же ты припас для меня, когда Лиза пригласила меня к тебе домой впервые?..
— Не совсем: я редко кидаюсь детьми.
— Это было… впечатляюще, — с минимум эмоций на лице кивнул Антон. — Сразу захотелось выстигать как следует тебя флоггером.
Я шарахнулся от него так же, как и проученный невежда от меня минутой ранее.
— К-к-как на такое я должен реагировать?! — опешил я.
— Как Я на такое должна реагировать!!! — крикнула Лиза. Она с силой дернула меня за руку, чуть не вывихивая ее, и я болезненно приземлился задом на покрывало. Кузина положила голову мне на плечо, с нежностью обхватывая за локоть. — Спасибо…
— Да не за что, — ответил я, прижимаясь виском к ее макушке.
— Вас долго не было… — обиженно добавила она. — И чем занимались столько времени…
— Тебе лучше не знать, — улыбнулся я, поднимая глаза на счастливого Антона.
Не знаю, сколько времени прошло с той минуты, как я, переодевшись в сухую чистую одежду, вышел на крыльцо и занял одно из двух плетеных кресел. Вокруг уже успело стемнеть. Где-то у забора в высокой траве громко стрекотали кузнечики. У одиноко горящей над входной дверью лампы кружилась мошкара, привлеченная единственным источником света в ночи. Изредка с главной дороги долетал шум машин, проезжающих по навеки утрамбованной земле, и как только все затихало, на несколько секунд стрекотание становилось оглушительным.
В доме громыхнула металлическая дверь, ведущая из малюсенькой прихожей в предбанник. Следом открылась и входная дверь, и на крыльцо выглянул Антон, укутавшийся в светло-коричневую шерстяную кофту, позаимствованную из гардероба моей матери. Обронив теплую улыбку, он сел в кресло рядом и глубоко вдохнул свежий ночной воздух.
— Как тут тихо, — произнес он, наблюдая за колышущимися на легком ветру листьями ближайших кустов.
Я молчал, не в силах оторвать взгляд от его бледной кисти, лежащей на плетеном подлокотнике. Если бы я не остановил Антона, заслонив собой, сейчас эти точеные костяшки были бы покрасневшими после драки… Я слишком привык избегать конфликтов, давать противникам возможность выпустить пар, высказать все, чтобы они успокоились и убрались прочь, не доводя до рукоприкладства и кровопролития. Я готов был тянуть на пляже время и дальше, пропитываясь услышанными мерзостями и собственным стыдом за то, что позволяю кому-то поливать грязью дорогих мне людей… Антон не стал бы терпеть — он бы ударил первым. Лиза обычно защищается словами, когда это возможно. Ну а что я?.. Стою… молчу… терплю… От стенки кирпичной пользы больше.