Электронная книга - «Совсем не мечта! (СИ)». Краткое содержание книги:
Вот паршивец… Но говорить с ним при Лизе смысла уж точно не было. Так что, взявшись двумя руками за низ футболки, я начал раздеваться.
— Медленнее, пожалуйста, — с привычной уверенностью в голосе приказал Антон.
— Медленнее ты не заслужил, — ответил я, кидая футболку на покрывало.
Антон напряженно следил, как я снимаю шорты, потом кивнул, подперев подбородок кулаком, и тоном ученого проговорил:
— У тебя под шортами… шорты…
— Ну да. Одни — просто шорты, а другие — для плавания.
Оставляя Лизу на покрывале, мы двинулись к воде. Антон молча шел рядом, но я опять чувствовал, как видоизменяется, перестраиваясь, на этот раз всего одна мысль в его голове. Найдя желанную формулировку, он все же озвучил:
— Ты ведь понимаешь, что это то же самое, как если бы у Лизы на купальник было надето нижнее белье?.. Развозбуждающе и странно.
— Ну что поделать, — подходя к воде, пожал плечами я, — ты сам выбрал меня, такого развозбуждающего и странного.
Антон улыбнулся, заходя в воду по пояс, далее он уже плыл. Меня тянуло сделать прыжок, как Лиза, чтобы беспардонно забрызгать всех вокруг, поднять волну, добавить веселья в ежедневную рутину, в какую обязательно превращается купание, если каждое утро тебя выгоняют на озеро чуть ли не хворостиной, как было у меня в детстве. Но раз Антон ведет себя по-взрослому рядом со мной, то и я должен держать марку. Так что в воду я погрузился практически без брызг, чинно плывя вперед.
— А это… то самое озеро, про которое ты рассказывал Александре? — осторожно узнал Антон, удаляясь вместе со мной от берега, только спиной вперед.
— Нет. То озеро осталось в далеком-далеком городе. На этом я впервые.
— Серьезно? — удивился Антон, переворачиваясь на живот. — Но ты ведь и раньше приезжал в загородный дом — почему ни разу не ходил сюда?
— Тут всегда было много людей… Одному в такой толпе некомфортно.
На несколько секунд Антон потупил взор — не знаю как, но я понял, что ему вспомнилась моя бледность сразу по прибытию на пляж. И больше вопросы задавать он не стал. В отличие от меня!
— Скажи-ка, а Бог наказал Лизу за что? За то, что она с велосипеда меня скинула?
— Возможно… — уклончиво ответило «божество», резко меняя курс. Мне пришлось сделать то же, раз уж я хотел продолжать беседу. Берег теперь был слева от нас и по-прежнему удалялся; заросли камыша редели, и впереди из шелестящей на ветру зелени постепенно выныривали три массивных светло-серых валуна.
— А если бы я из-за Лизы коленку разбил, ты бы ее совсем утопил?
— Не говори глупостей, — рассмеялся Антон, — я бы просто разбил ей коленку! Монтировкой — прямо посреди физкультуры!
Я хохотнул и набрал в рот воды, отдающей тиной. Представляю, каково было Лизе: она эту водицу не просто попробовала, а наглоталась ею по-полной! Антон, конечно, тот еще коварный злодей, но никто прежде за меня не вступался, пусть и в манере «психопата»… Приятно, когда хотя бы один человек на твоей стороне…
Пока я раздумывал, злиться мне на Антона или быть благодарным ему, мы подплыли к берегу и валунам так близко, что мои ноги чиркнули по дну. Антон вышел из воды на пятачок, окруженный этими необъятными камнями, и поторопил меня мановением руки.
— Ты что, целенаправленно сюда меня вел? — спросил я, разгребая руками воду, чтобы вырваться наконец из словно не желающего меня отпускать на сушу озера. Антон кивнул:
— Я приметил это местечко, пока плавал вместе с Лизой. Решил, что оно подойдет лучше всего…
— Лучше всего для чего?.. — осторожно уточнил я, выйдя наконец к камням. С пляжа, раскинувшегося левее, доносились голоса и музыка, а в широкие зазоры меж валунами можно было увидеть отдыхающих.
— Прислонись спиной к камню, — попросил Антон, указывая на валун позади меня. — Если я тебя толкну, ты в лучшем случае обдерешь спину. А в худшем — вспомним о твоей неловкости — переломишься надвое.
Я осторожно лег на вертикальную глыбу, приятно теплую после купания в достаточно прохладной воде, и руки Антона мгновенно обвили мою шею. Целуя его в ответ, я ощущал торсом его торс, а пахом — его вставший член: еще только ведя меня к этому укромному уголку, Антон уже возбудился донельзя, и сейчас его эрекция отчетливо проступала сквозь сырую ткань плавок. Его тело было холодным — еще бы! — столько времени провести в воде: он ведь плавал и с Лизой. Обхватив его вокруг талии, я прижимал мальчишку к себе, за счет него также спасаясь от зноя. Но мне все равно было до ужаса жарко — изнутри меня подогревала похоть, с той самой секунды, как Антон расстегнул верхнюю пуговицу рубашки с короткими рукавами… Мальчишка потерся о меня членом и, пылко укусив за губу, спросил:
— Не будет ведь совсем уж крайней степенью наглости, если я попрошу тебя о римминге, правда?
Только услышав столь откровенное словцо, сорвавшееся с его уст, я ощутил, как запульсировала кровь, приливающая к моему члену. Как под такой невинной внешностью и первичной внутренней холодностью, отстраненностью может скрываться маленький суккуб?.. Но каким бы ни был ответ на этот вопрос — я все равно от Антона буду в восторге!
— Не будет наглостью, если ты попросишь как следует, — улыбнулся я, перемещая ладони с его талии на округлые ягодицы. Пальцы сами собой проникли под плавки, массируя крепкие мышцы.
— Будь так добр, — намеренно переигрывая, заворковал Антон. — Вылижи меня как следует!
Его язык прошелся по моей щеке, и пусть просьба была явным приказом, я зачел «прогиб». Или, что куда вероятнее, я просто не мог отказаться ему подчиняться…
Мы оказались на песке, скрываемые камнями от людей на пляже. Слыша их далекие, но вполне отчетливые голоса, я все равно чувствовал себя так, точно бесстыдно расположился с Антоном прямо посреди толпы отдыхающих, отдаваясь животной страсти у них на глазах…
Стоя надо мной на четвереньках, как можно ниже опустив бедра, Антон приспустил плавки прямо перед моим лицом. Более ясный намек на то, чего же именно он от меня требует, сложно представить! Погладив его промежность и стерев с кожи капли озерной воды, я свез боксеры Антона до колен, помогая снять их полностью. Последний элемент одежды, отделяющий мальчишку от наготы, отправился на ближайший камень. Тем временем мой член высвободился из шорт. Антон мучительно медленно целовал его влажными губами, изредка проходясь языком по всей длине. Лишь ощутив широкую поверхность моего языка, Антон взял член в рот, принимаясь его сосать. Что это — благодарность за выполнение его просьбы-приказа? Или же «пряник» за успешное подчинение? Элемент моей дрессировки…
Чем тщательнее я вылизывал анус Антона, тем трепетнее мальчишка делал минет. Меж всхлипами проскальзывали его певучие стоны, и, признаться, они сейчас были мне гораздо важнее, чем движения его губ и языка. Оторвавшись от пульсирующего колечка мышц, я лег затылком на песок, обронив всего одно слово:
— Сядь.
Антон выпустил член изо рта и обернулся. Он прекрасно расслышал меня, но для пущей уверенности все же решил уточнить:
— Что?..
— Ты понял. Оторвись от минета — и сядь.
Его удивленное лицо порозовело; редко мне удается вызвать у него смущение, и я особенно люблю эти моменты, ведь именно в них проявляется то ядро хрупкости и ранимости, которое спрятано под семьюдесятью слоями властности и своевольности, но все же составляет фундамент его личности. Основу того человека, которого я люблю…
Выпрямив спину, Антон накрыл собой мое лицо. Он громко застонал, когда мой язык вошел в него значительно глубже, чем до того. От повторяющихся раз за разом проникновений Антон терял контроль. Он не мог тихо дышать — лишь шумно втягивать воздух и выдыхать сплошными стонами. Его ноги все сильнее дрожали, как и ладони, упирающиеся мне в грудь. Не выдержав долго такой сладкой пытки, Антон кое-как добрался до двух левых валунов, прогибаясь и разводя руками ягодицы — натягивая кожу и трепещущий от ласк сфинтер до предела.
— Возьми меня, — последовал новый приказ, и мальчишка уткнулся лицом в зазор между двумя камнями. — Хочу представлять, как ты имеешь меня там, в окружении толпы…
Чтобы остаться после такого на месте, нужна нечеловеческая воля, и ею я не обладал… Мой член проникал в Антона медленно, и светловолосый развратник вскрикивал сквозь плотно сжатые зубы. Его ладони легли на прогретые солнцем камни; затуманенный возбуждением взгляд следил за множеством далеких незнакомцев, в богатом воображении Антона ставших свидетелями того, как его рьяно трахал в задницу мужчина…