Электронная книга - «Совсем не мечта! (СИ)». Краткое содержание книги:
— Сядь прямо, — одернула его мать, и ребенок послушался.
Пес какое-то время еще смотрел на него, точно говоря: «Эх, ты… даже ногой погладить меня не хочешь…» — и положил морду обратно на лапы, печально отворачиваясь…
Солнце снова резало глаза и шпарило кожу. Я согнулся и заглянул под свое сидение.
— Что такое? — спросил Антон, наклоняясь вместе со мной. — Что-то уронил?
— Нет, — улыбнулся я пустой, социальной улыбкой, и мы вместе сели прямо.
— Но ты же не просто так туда посмотрел.
— Да, — вздохнул я. — Но, к сожалению, там никого…
Совсем чуть-чуть мы сидели молча, касаясь друг друга плечами. Но тут колено Антона намеренно задело мое, и я поднял на него глаза.
— Хочешь поговорить о чем-нибудь? — тихо спросил он.
Сам того не заметив, я бегло огляделся, будто забыл, сколько народа вокруг.
— Тут же люди кругом…
— Ну да, и что? — не понял он.
— Они… услышат…
— И? Теперь не разговаривать совсем, что ли? Мы этих людей никогда больше в нашей жизни не увидим. Какая разница?
Я задумался с расцветающей улыбкой на губах. А действительно… Какая, к черту, разница?..
— И о чем тебе бы хотелось поговорить? — воодушевленно осведомился я.
Антон ухватил меня под руку и мягко опустился виском на мое плечо. Лиза на секунду вынырнула из игры, и мобильный телефон, направленный на нас с Антоном, издал звук, характерный для фотоаппарата. Я с осуждением взглянул на развеселившуюся кузину, задорно показывающую мне язык.
— Мне потом фото скинь, — попросил Антон.
— Да без проблем, — отозвалась Лизка, вновь теряясь в виртуальности.
— Ты, надеюсь, не расстроен из-за платья? — осторожно спросил Антон, закрывая глаза, как если бы он решил вздремнуть в дороге прямо на моем плече.
— Нет, что ты! Я могу подождать, это не проблема.
— Просто у меня есть одна грандиозная идейка, как слегка улучшить твою фантазию, но для этого придется чуть-чуть потерпеть… — заинтриговал меня еще больше Антон.
«Грандиозное» — нечасто от него можно услышать такой броский эпитет. Значит, готовится что-то воистину необычное, и ради подобного я готов подождать… Я повернул голову к окну и положил подбородок на макушку Антона. Да, из-за него, цепляющегося за меня так же, как и во сне — каждую совместно проведенную ночь, мне становилось еще жарче, но подобные скоротечные моменты близости того, однозначно, стоили.
— Удивительно, что Лиза уговорила тебя поехать на пляж, — продолжил он. — Правда, когда ты написал в СМС что-то вроде: «Надень шорты — день будет жарким!» — я, признаться, подумал немного иное…
Мы беззвучно посмеялись, чувствуя телом сотрясания друг друга.
— Извини, если разочаровал, — ответил я, свободной рукой тщетно разминая затекшую шею: все-таки сидеть так, чтобы битый час, а то и больше, не касаться спинки сидения, не слишком удобно…
— Не сказал бы, что испытал разочарование. Все-таки возможность увидеть друг друга в настолько не обыденной обстановке… необычайно интересна.
Я совершенно полностью был с ним согласен, но ничего произнести так и не сумел. Краем глаза я заметил, как пожилая супружеская пара, бросив на нас неодобрительный взгляд, начала о чем-то шуршаще перешептываться. «О чем-то» — понятно, о чем!.. В моей похолодевшей груди все болезненно сжалось от желания заставить Антона сесть прямо, не жаться ко мне или хотя бы замолчать и сделать вид, что он всего лишь заснул… Откуда это?.. Почему мнение незнакомых людей мне важнее, чем комфорт человека, за которого я палец готов отдать на отсечение, если не целую руку? Какое мне дело до того, кто меня и за что осуждает? Какое право они вообще имеют меня осуждать?.. В эти наполненные гнетущими размышлениями минуты я в полной мере ощутил себя самым настоящим трусом. Тогда, в кинотеатре, Антон не испугался толпы, не постеснялся знакомых, а просто взял и поцеловал меня, чтобы выгородить, защитить от нападок Лизы и Дины. От меня сейчас не требуется совершать такие подвиги, но мне страшно даже просто позволить ему и дальше облокачиваться на меня. «Не дай Бог, кто-то подумает, что нас с ним связывают ТАКИЕ отношения!..» Да, они связывают… И что?.. Почему только внутри своей головы я могу так спокойно с этим соглашаться?.. Я когда-нибудь смогу стать сильнее чужого мнения?.. Хоть когда-нибудь буду настоящей опорой для него?..
Разъедающие все нутро насквозь мысли не оставляли меня и на заполненной садоводами платформе, и в душном вонючем автобусе. Только когда мы втроем покинули пропитавшийся выхлопным газом салон и ступили на пыльную прогретую летним солнцем желтую дорогу, на сердце у меня заметно полегчало. Чем больше я отдалялся от людей и цивилизации, тем лучше чувствовал себя. Снова мог дышать полной грудью, совсем как в своей квартире, заперевшись от внешнего мира в своем собственном уютном мирке, лишенном критики и связанных с ней переживаний. Только здесь шумели вокруг деревья, щебетали птицы, лаяла собака, охраняющая вместе с парочкой крепких мужчин главную дорогу в СНТ. Обойдя полосатый металлический шлагбаум, мы браво зашагали вниз, с холма, поднимая подошвами облака пыли. Лиза чуть ли не вприпрыжку торопилась впереди нас, придерживая обеими руками лямки небольшого рюкзака. Ее сандалии не были достаточной защитой от пыли с дороги, так что Лизкины стопы уже потемнели, как и наши с Антоном летние кроссовки. Бодрящий прохладой ветер раздувал цветастую блузу кузины, мою темно-серую футболку и странную для меня светлую рубашку Антона с короткими рукавами. Не помню ни единого раза, когда бы я видел его в чем-то другом: он всегда или голый, или в какой-нибудь рубашке. Прямо фетиш на пуговицы.
— Не хочу жаловаться, — заговорил он, пряча руки в глубокие карманы длинных бежевых шортов, — но не слишком ли далеко мы уехали лишь для того, чтобы сходить на пляж?..
— Это сюрприз, — ответил я, силой вытаскивая его левую руку из кармана и сплетая наши пальцы. На дороге, кроме нас, никого не было, так что проявление нежности вне дома сейчас далось мне легко. — Потерпи совсем чуть-чуть.
Лиза свернула с главной дороги налево, и мы пошли за ней. Я и запамятовал, что поворот нужно делать здесь. Собственно, год прошел, чему удивляться…
Свернув, мы оказались в окружении двухэтажных дачных домов. Лиза подбежала к высокому металлическому забору невзрачного серого цвета и запрыгала на месте, как будто очень сильно хотела в туалет. Антон с удивлением смотрел то на нее, то на меня, то на забор. Подойдя к незаметной на фоне ограждения двери, выделяющейся, разве что, только ручкой да замочной скважиной, я снял с шеи цепочку с несколькими ключами на ней и отворил дверь. Лиза рванула во двор первой, двинув меня дверью по лбу. С обычной неловкой улыбкой потирая ушиб, я пропустил Антона вперед и закрыл за нами поворотный замок.
Узенькая дорожка, выложенная изгибистыми плитками, в окружении грядок с ягодными кустиками и всевозможными цветами, вела к широким бетонным ступеням небольшого двухэтажного дома. Светло-салатная фактурная штукатурка гармонировала с растущими вокруг широколиственными и хвойными деревьями. Под темно-красным козырьком, накрывающим все крыльцо, спасалась от палящего зноя Лиза: обежав круглый столик, она без сил рухнула в плетеное кресло и делилась непонятно с кем своим желанием хоть что-нибудь попить. На нас с Антоном глядели пять темных окон: два на первом этаже — каждое со своей стороны от темно-коричневой металлической двери, и три на втором. Левее от дома, посреди моря зелени стояло нечто вроде сарайчика, сделанного целиком из ДСП, где за достаточно ненадежной светлой дверью прятались дешевые велосипеды (потому и дешевые, что дверь ненадежна), строительные инструменты и различный хлам.
Антон оглядывался по сторонам так, словно впервые видел природу.
— Ты же… выезжал когда-нибудь за город, верно? — осторожно спросил я, и Антон с хмыканьем улыбнулся:
— Разумеется. Но у нас нет загородного дома. В последние годы отец старается держаться как можно ближе к городам из-за Паши: у него маниакальная склонность прыгать со скал в воду, спускаться в овраги, влезать на десятиметровые деревья и тестировать хлипкие тарзанки — отец боится, как бы он не убился из-за своих адреналиновых хобби.