Крайне добропорядочный хоббит (ЛП)

Нори тоже повернулся лицом к хоббиту и задумчиво нахмурился. Некоторое время оба безмолвствовали.

— Не хочешь — не отвечай, — пожал плечами Бильбо. — Просто нам здесь совершенно нечем заняться, кроме разговоров.

— Ну хорошо. Но только потому, что ты спас Ори жизнь. И не вздумай сболтнуть что-нибудь Дори или Ори. Я тут же узнаю, и ты пожалеешь, что не удержал язык за зубами.

У Бильбо по спине пробежал холодок, и он еще раз хорошенько задумался, а надо ли ему влезать в эту тайну. Нори был способен на многое. Осторожно покосившись на него, Бильбо отметил напряженно сжатые челюсти и настороженность, угнездившуюся глубоко в его взгляде. Настороженность, рожденную многолетней привычкой скрываться и тяжким бременем тайны, лежавшей на сердце. Не успев ничего толком сообразить, Бильбо кивнул, как завороженный, не сводя глаз с Нори. Тот фыркнул, пожал плечами и насупился. Кажется, он уже пожалел о своей внезапной откровенности.

— Ори говорил… ты связался с какой-то преступной шайкой?

Нори рассмеялся горьким смехом.

— Ну да, так обычно и вступают на воровской путь. Но не в моем случае.

Он глубоко вздохнул, очевидно, окончательно отбросив сомнения и настраиваясь на долгий разговор.

— Все началось давным-давно, когда Ори был еще несмышленым гноменком. Уверен, он говорил тебе, что мои родители держали вполне доходную лавку. Наша семья не испытывала недостатка в рубинах и изумрудах, но с годами родители становились все неосмотрительнее в ведении дел, все рисковее. Не думаю, что Ори и Дори знают об этом — да и хорошо, что не знают, — потому что все, что я сделал, я сделал ради их благополучия.

Бильбо слушал с неослабевающим вниманием — определенно, этой части истории не знал даже Ори.

— Наши родители связались… скажем так, с отъявленными проходимцами. Те убедили их вложить средства в весьма сомнительное предприятие… воспользовались их неискушенностью в подобных делах. Родители так и не поняли, с кем и во что ввязываются. В общем, одно потянуло за собой другое, и через некоторое время наша семья была по уши в долгах, а кредиторами оказались не самые честные и уважаемые гномы.

Бильбо поежился.

— Надеюсь, твои родители никак не пострадали?

Нори бросил на него быстрый взгляд и отрицательно покачал головой.

— Нет. Я выяснил, к какой шайке они попали в кабалу, и пришел потолковать с их главарем. Я тогда был молод. Искренне полагал, что сумею договориться с ними, чтобы получить отсрочку в выплате ссуды для моих родителей. — Тут он вздохнул. — Они предсказуемо отказались. Выпроводили меня, наставив синяков и ссадин. Пришлось сказать Дори, что я подрался в трактире — кажется, он мне так и не поверил. Но на следующий день я вернулся. И пришел еще раз — через день. И на следующий день после этого. Каждый раз они смеялись надо мной, советовали не совать нос не в свое дело и вышвыривали вон, на прощание хорошенько отметелив. Не знаю, на что я надеялся — наверное, что они убедятся в моей настойчивости и послушают меня.

Бильбо проникся сочувствием к гному, которого за все путешествие едва ли выделял среди прочих, а с тех пор, как узнал о его темном воровском прошлом, вообще сторонился. А на самом деле оказалось, что Нори очень любил свою семью и ради нее, ради своих братьев пошел на риск и жертвы.

— Как ни странно, это сработало. Главарь шайки понял, что я в отчаянии и готов на все, чтобы уберечь братьев от беды. Смекнув, какие выгоды ему это сулит, он решил, что глупо не воспользоваться шансом заполучить в банду гнома, который пойдет на что угодно, лишь бы Ори и Дори не поплатились за неосмотрительность наших родителей.

Нори угрюмо скрестил руки на груди, ковыряя пальцем дырку на рукаве рубахи.

— В общем… я много всякого совершил. Много такого, чем не горжусь. И я скорее умру, чем расскажу Ори, чем занимался в той банде.

Бильбо едва удержался от порыва как-то утешить Нори, но побоялся, что тот не оценит его сочувствия.

— Моя семья была в безопасности, и это главное. Со временем я расплатился с родительскими долгами. И я был на хорошем счету в банде, чуть ли не одним из лучших, и понемногу продвигался вверх по воровской иерархии. Старался быть поближе к Ори, опекал его, пока он рос, но чем больший вес я приобретал в воровских кругах, тем труднее мне было скрывать свою тайную жизнь от Ори и Дори.

Бильбо сочувственно заморгал, жалея, что ничем не может утешить Нори.

— Я стал надолго исчезать из дома. Порой мог не показываться годами. Слишком увяз в преступном болоте. Нет, я всегда помнил, почему во все это ввязался, но чем меньше я видел Ори и Дори, тем больше меня затягивала в пучину ложь и жестокость. Банда, в которой я состоял, со временем разрослась и стала весьма успешной. Наши подвиги привлекли к себе внимание, дошли даже до власть имущих. Те прислали солдат, которые вломились в наше логово, перебив почти всю шайку. Я… когда увидел своих ребят мертвыми, впал в совершеннейшее отчаяние. Знал только, что должен увидеть братьев в последний раз, прежде чем меня вздернут на городской площади, поэтому пустился в бега, домой.

Бильбо понимающе закивал головой.