Испытание на прочность: Прощание с убийцей. Траурное извещение для знати. Выход из игры. Испытание на прочность.

— Это совсем не трудно, — сказал я, положил на край стола зажигалку и показал ему, как поднимать ее китайскими палочками.

После нескольких попыток это ему вполне удалось. С тех пор он, как и я, в китайских ресторанах ест палочками. Однажды он меня спросил:

— А когда ты сидишь в китайском ресторане совсем один, ты тоже ешь палочками?

Он принимал меня за кретина, который идет в китайский ресторан и демонстрирует окружающим, что умеет есть палочками.

— Заведение может быть совсем пустым, — заверил я его, — но и тогда я буду есть палочками. Я так расслабляюсь. А ты что думал?

Он увильнул:

— Просто так пришло в голову.

Прежде я всех, кто впервые шел с нами в китайский ресторан, учил, как с помощью палочек можно поднять со стола зажигалку. Вероятно, это было для него кошмаром. А теперь, задним числом, стало кошмаром для меня, когда я вспоминаю, как разыгрывал перед ним общительного кретина. Пока Хильда однажды, подтолкнув меня, не шепнула мне на ухо:

— Филипп за тобой наблюдает.

Я увидел, как он, сидя среди своры жизнерадостных жуиров, растерянно на меня уставился.

Когда китаец приносит суп, я становлюсь напорист и весел:

— Ну и страшная это была минута, когда карта вырвалась у тебя из рук. И надо же, прямо мне в лицо. Мы не затормозили. И разве не прекрасно доехали? Может быть, мы встретим здесь старого знакомого, — продолжаю я. — Ты его не знаешь. Он однажды ужинал у нас. Но ты уезжал тогда на каникулы. Не исключено, что я показывал тебе его фотографии. Йозеф Зильберайзен. Когда-нибудь слышал от меня это имя? Нет? Я познакомился с ним несколько лет назад, когда снимал старую часть города у нас в Дюссельдорфе. Он стоял на коленях и разрисовывал пастельными мелками тротуар. Прохожие бросали ему монеты на расстеленную пластиковую сумку из супермаркета. Под холодным весенним солнцем он стоял на коленях в поношенном зимнем пальто с воротником из куницы, в серой фетровой шляпе и парусиновых, по щиколотку, башмаках на толстой пластмассовой подошве. Он ездит по центрам европейского туризма и ночует в приютах для стариков. У него особая метода писать пастельными мелками. В пластиковой сумке он носит с собой кучу открыток с видами разных стран, которые тщательнейшим образом копирует на тротуар. Открытка всегда лежит рядом с готовой копией, так что прохожие могут сравнить. Копия больше и лучше оригинала. Те два-три квадратных метра, где он елозит на коленях, безраздельно принадлежат ему. Подчас, подойдя ближе, люди отшатываются, будто перед оградой, будто перед ловушкой. Он разрешил мне себя сфотографировать, я предложил ему за это деньги, он взял их, говоря: «Раз уж вы непременно желаете за это заплатить».