Испытание на прочность: Прощание с убийцей. Траурное извещение для знати. Выход из игры. Испытание на прочность.
- Автор: Зойрен Гюнтер, Плессен Элизабет
- Год: 1986
- Язык: русский
- Год: Радуга
- Переводчик: Валентина Николаевна Курелла
- Жанр: Другая проза
Электронная книга - «Испытание на прочность: Прощание с убийцей. Траурное извещение для знати. Выход из игры. Испытание на прочность.». Краткое содержание книги:
Самое малое, что я мог сделать для Филиппа, — это взять на себя роль шофера. Что я зарабатываю на жизнь фотографией, в данный момент представлялось мне не более чем занятием, дающим нам с Филиппом возможность путешествовать. Тот, другой, платил. Фотограф набил мне полный бумажник. Последний раз я видел его перед отъездом, в гостиной, — сорокавосьмилетний человек в кресле перед телевизором, если телевизор не включен, он там же читает дневную газету. Я постарался оставить его дома. Самое лучшее — не выказывая презрения, предоставить ему работать, тогда он продержится, будет сидеть на том же месте, когда мы вернемся, тогда он будет подходить к телефону и слушать магнитофонную ленту, какие и от кого поступили ему заказы.
Однажды для поднятия настроения я процитировал отца; мы с Хильдой были приглашены на ужин, после которого все уселись возле домашнего бара, среди гостей оказался и бывший капитан вермахта. Рядом с ним сидела его жена, пятерых детей сделала она фюреру и получила в награду Крест материнства. И все дети выжили. Это она особо подчеркивала, ведь она же осталась одна, он был на фронте, а все-таки сумела прокормить детей, в этот вечер ей хотелось всех убедить в доброте людей и матерей.
Я сказал:
— Но вы тут проводите тонкое различие. Это вам повезло, что вы повстречались с добротой.
Он сидел молча, уставившись в свой стакан, и больше не желал, чтобы его втягивали в войну, пусть даже самую ограниченную, где мог бы вдруг прорваться его былой воинственный пыл, он его покорно запрятал в себе и стыдливо держал руку на ширинке, слушая, как его жена хвастала, что матери выигрывают даже самую проигранную войну. Отставной капитан заметил, что речь шла для меня не о куске хлеба и не о тарелке чечевичной похлебки. Жалость нередко бывает так горька на вкус, намекнул я, что еще трижды подумаешь, прежде чем постучишь кому-нибудь в дверь. Тут он оторвал взгляд от стакана и благодарно посмотрел мне в глаза, словно хотел сказать: откуда это у вас?
Я сказал ему:
— А вы разве тогда не нажимали на спусковой крючок, глядя в глаза другому, когда ваш был верх, а тот, другой, был внизу?
Жена, оберегая мужа, загородила его собой.
— Оставьте его в покое.
Я сказал:
— Нет, не оставлю. Это же было прекрасное чувство. Народ, имеющий врагов, становится велик. Каждый, убивая врага, растет. Без готовности гордо погибнуть такое было бы немыслимо. Этому учили в школе.
— Он пьян, прекрати этот разговор! — крикнула она мужу.
Но тому хотелось, чтобы его разбудили от долгой спячки, поэтому я, как камрад камраду, эдак по-немецки доверительно, так, что он сразу словно бы помолодел, сказал:
— Лучше умереть стоя, чем на коленях что-то клянчить.
Он боязливо и смущенно посмотрел на жену. В нем обозначилась попытка вырваться из блокады, он пробормотал:
— Да, по существу… пожалуйста, не волнуйся… кажется, мы были именно такими.
Краткий порыв, прежде чем опять погрузиться в старческие сумерки, вновь чувствовать все так, как сорок лет назад, прекрасное это чувство — быть больше чем просто законным сожителем. С какой похожей на бегство стремительностью они по первому зову фатерланда покидали людей и матерей. Прекрасно она это сказала, его жена, что есть люди и матери, словно первых ей приходилось остерегаться. Целый вечер она по-матерински крикливо защищала все человечество:
— Мне всегда что-то давали. Я попрошайничала, выпрашивала бы у злейшего врага, если б могла этим спасти своих детей. Вы что, нас презираете? Кого? Нас, здесь у бара.
Я ответил:
— Я же ни в чем не обвинил ваше чрево.
Меня не интересовало, как она истинно по-немецки все это перенесла. Интересовал меня сидевший рядом с ней мужчина, как он сам себя отгородил стеной молчания.
Когда жизнь снова пошла в гору, мы всё, мертвое или живое, проиллюстрировали и описали. Я сам своими фотоальбомами принимал в этом участие, они прекрасно раскупались и теперь украшают все сколько-нибудь приличные книжные полки.