Мы никогда не были средним классом. Как социальная мобильность вводит нас в заблуждение

Более слабым в экономическом отношении слоям населения консультанты напоминают об их правах на социальное обеспечение, призывают к труду и ответственному сбережению, предостерегают от излишних трат и закредитованности. Людей с более существенными ресурсами они обучают тому, как использовать свои финансовые активы с выгодой для себя, например инвестируя в недвижимость либо в глобально диверсифицированные ценные бумаги или паевые фонды, доходность которых может опережать инфляцию. Иногда консультанты демонстрируют графики, на которых изображен рост ценных бумаг примерно за последние полвека. На этих графиках драматические политические события, а также экономические подъемы и спады вызывают мизерные скачки и провалы, которые быстро сглаживаются общим восходящим трендом. Войны, результаты выборов, кризисы и стихийные бедствия характеризуются исключительно как приводные механизмы краткосрочной волатильности.

Потребители и целевые группы данных финансовых продуктов выражают озабоченность их политическими и этическими последствиями, однако их опасения укладываются в рамки нового – финансиализированного – духа инвестирования. На одном из семинаров по долгосрочным накоплениям консультант показывала слайд, демонстрирующий, как стоимость ценных бумаг выросла с течением времени. Когда участники семинара затронули тему этики и экологии, в ответ консультант упомянула ряд финансовых продуктов, предполагающих инвестирование в «экологически чистое» предпринимательство, однако напомнила, что эти продукты являются частью одного и того же рынка. «Еще раз посмотрите сюда, – призвала она, указывая на экран, – и вы увидите, что графики идут вверх, несмотря на волатильность. Экономика растет, и графики это отражают. Вам может не нравиться этот тренд, но другой экономики у нас нет. Наш единственный выбор – в нее включиться». Включение в рынок – единственный разумный вариант, презентуемый немецким потребителям, – снижает политическую остроту их недовольства[103]. Внутренний рынок Германии предлагает им определенные защитные механизмы ценой добровольной жесткой экономии, а тем временем глобальные финансы перенаправляют их опасения в продукты и стратегии, способствующие капиталистическому накоплению.