Мы никогда не были средним классом. Как социальная мобильность вводит нас в заблуждение

Вместо этого они относятся друг к другу как добрые соседи (наличие которых может повысить ценность приобретенного ими жилья), как равные по статусу люди (чьи предшествующие приобретения жилья ведут к удручающему росту цен на него, либо же их дальнейшие приобретения способствуют повышению его ценности), а также как владельцы недвижимости (для которых платить за аренду равнозначно выбрасыванию денег на ветер). Эти люди нехотя вступают в союз с банками, увеличивая свои инвестиции за счет долгосрочных кредитов, а также с государственными институтами, на которых лежит ответственность по защите ценности их приобретений и инвестиций в собственное будущее. Данный комплексный характер конкуренции и коалиций порождает ту социальную фрагментацию, из-за которой последовательная политическая борьба оказывается совершенно невозможной.

Сюжеты, изложенные в этой главе, должны продемонстрировать противоречащую саму себе природу политики и ценностей, процветающих среди тех, кто придерживается идеологии среднего класса – идеологии самоопределения, основанного на инвестировании. Капитализм отрывает трудящихся от нерыночных источников жизнеобеспечения и заставляет их конкурировать за столь важные вещи, как рабочие места, жилье и образование. Капитализм поддерживает дефицит этих ресурсов ради сохранения высокой нормы прибыли и одновременно побуждает трудящихся к эгоистичным действиям, чтобы сохранить уже имеющееся у них и достичь чего-то большего. Одновременно капитализм культивирует в них чувство личной свободы, поддерживаемое инвестициями, на совершение которых их вдохновляют.

Ободренные этой свободой работники-инвесторы находят в себе смелость для противостояния несправедливостям, слишком очевидным, чтобы их игнорировать. Эти несправедливости вызывают отклик у тех, кто обладает средствами, чтобы подняться над повседневной рутиной. Но их ценности говорят о бессилии, а их политические действия оказываются неполноценными из-за материальных трудностей и стимулов. Результаты их активизма, направленного либо на обеспечение достойной жизни для всех, либо на защиту их собственных инвестиций, воспроизводят коллективную уязвимость и невыгодное положение. Тем не менее чем больше общая неуверенность и чем жестче конкурентное давление, тем более правдоподобными выглядят эти действия и ценности. Следовательно, если вновь обратиться к Максу Хоркхаймеру, то «преодоление этой морали заключается не в утверждении лучшей морали, а в создании условий, при которых устраняется причина ее существования»[106].