Мы никогда не были средним классом. Как социальная мобильность вводит нас в заблуждение

В своей книге я вновь обратилась к темам, которые волновали Лукача, пойдя иным путем. Я предположила, что средний класс – это идеология самоопределения, основанного на инвестировании, которая предназначена для трудящихся и преимущественно усвоена теми, кто располагает средствами для инвестирования дополнительного труда, времени и других ресурсов в свое благополучие в будущем, а не тратит все имеющееся у них на немедленное удовлетворение своих желаний. Данная идеология порождается капиталистической системой и обслуживает ее – эта система подпитывается инвестициями людей, но не становится на их защиту в том способе самоопределения, который она предлагает. Так происходит потому, что капитализм воспроизводит себя посредством процесса накопления, извлекающего все больше физических и материальных ресурсов у людей, которые в совокупности не получают полное вознаграждение за эти инвестиции, не могут отказаться от их осуществления, не заплатив за это гигантскую цену, и не в состоянии направить свою жизнь в русло, преодолевающее изоляцию и конкуренцию, которые навязывает им это извлечение ресурсов капитализмом. Изоляция и конкуренция заставляют людей занимать одну и ту же линию поведения вновь и вновь и тем самым воспроизводить структуру, которая заманивает их в ловушку.

Для обоснования этой идеи я более пристально рассмотрела отдельные институты, в которые заложена идеология среднего класса, и заострила внимание на противоречиях в практиках, которые они стимулируют. Предметом моего исследования стала собственность, в широком смысле понимаемая как частное жилье, сберегательные счета, акции и облигации, страховые полисы и другие материальные и нематериальные активы. Моя цель состояла в том, чтобы показать, в каком смысле нечто представляющееся в качестве универсальных средств удовлетворения наших собственнических наклонностей и сохранения ценности наших инвестиций в действительности оказывается конструкцией, призванной примирить нас с эксплуатацией – раз уж ценность нашего труда никогда не вознаграждается полностью – и побудить нас инвестировать больше, чем мы были бы готовы в ином случае, ради владения тем, что в нашем воображении является ресурсами, сохраняющими и увеличивающими ценность. Далее я обратилась к исследованию человеческого капитала, включающего культурные, образовательные и профессиональные склонности, навыки, регалии и связи. Моей целью было показать, каким образом эта категория, отражающая навыки, склонности и связи, предназначена для того, чтобы заставить нас поверить, что мы инвестируем наши личные силы, возникающие из наших предыдущих инвестиций. Кроме того, задачей этой категории является побуждать нас к тому, чтобы никогда не прекращать инвестирование ради создания и поддержания преимуществ, необходимых для достижения успеха в жизни, а не наоборот. Я проследила и за тем, какое давление человеческий капитал оказывает на семейные узы, а далее обратилась к политике, ассоциирующейся со средним классом. Здесь моя цель заключалась в том, чтобы продемонстрировать ряд способов, с помощью которых конкурентное инвестирование подрывает цели, на достижение которых оно направлено. В рамках этой части исследования я рассмотрела ценности, которые благодаря своей незаинтересованности, всеобщности и отсутствию целевой ориентированности предназначены для утверждения нашего ощущения свободы и агентности в ситуации ограниченности наших политических сил.