Записки русского тенора. Воспоминания, заметки, письма

Мейерхольд этого периода — уже не тот радикальный «левый» режиссёр, каким он был у себя в театре. Здесь он старательный исполнитель воли своего Учителя. Однако придя в Театр Станиславского, где было, к чему скрывать, слишком уж много быта и натурализма, Мейерхольд хотел привнести в нашу среду ту театральность и условность, которых нам не хватало. Он обращал внимание и на жест, и на положение актёра на сцене, на тело и мимику.

Когда Станиславский умер, Мейерхольд завершал по его режиссёрскому плану «Риголетто». Репетиции Мейерхольда собирали полный зал народа, причём это был не просто народ. Приходили знаменитые актёры и режиссёры, руководители театров и композиторы. Так, Лев Владимирович Книппер фактически работал ассистентом режиссёра.

Мне «повезло». Главный исполнитель партии Герцога — Виктор Петрович Мирсков — заболел, и я почти ежедневно пел все сценические и оркестровые репетиции. Всегда готовый, собранный, Всеволод Эмильевич приходил начинённый материалом, который он хотел передать нам. Я помню, как долго мы бились над тем, чтобы во второй картине с Герцога красиво падал плащ. Мизансцена Станиславского предполагала, что Герцог принёс Джильде букет цветов, который спрятан под плащом. Услышав слова Герцога (у Станиславского они были изложены в переводе П. А. Аренского): «Любишь, любишь, красавица, признайся снова — нет во всей вселенной прекрасней слова», Джильда бежала в домик, прячась там, и потом выглядывала из окошка (эта знаменитая фотография вошла во все оперные анналы. — Прим. ред.). Станиславский поставил Герцогу задачу если не выманить её оттуда, то хотя бы сначала «приучить к себе», а затем и «приручить», заставить взглянуть, взять цветок, а потом по одному цветку — весь букет. (После ухода Герцога Джильда поёт свою арию со следующими словами: «Этот маленький цветок он в руках своих держал, смял один его листок — может быть, поцеловал».) И вот задача Герцога постепенно выполняется. Он даёт Джильде цветок, с плеча у него постепенно спадает серый плащ с чёрной шёлковой подкладкой и как бы тянется за ним, когда Герцог передаёт Джильде следующий цветок. Критики писали, как удачно упал плащ у Герцога, не зная, что эта «случайность» явилась плодом полумесячной работы Мейерхольда.

Джильду играла Лариса Петровна Борисоглебская. Ей никак не удавалось расслабить мускулы, когда её, бесчувственную, уносили через сцену похитители. Напряжение в корпусе было заметно из зала. Тогда Мейерхольд показал, как должно быть расслаблено тело человека, лежащего в обмороке. Он так раскинулся, уронив руки и расслабив все мышцы, что зал разразился бурными аплодисментами.