Записки старика
- Автор: Маркс Максимилиан Осипович
- Год: 2021
- Язык: русский
- ISBN: 978-5-00165-279-3
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Записки старика». Краткое содержание книги:
«Записки старика» представляют интерес для исследования польско-российских отношений. Показательно, что, несмотря на польское происхождение и драматичную судьбу ссыльного, Максимилиан Маркс сумел реализовать свой личный, научный и творческий потенциал в Российской империи.
Текст мемуаров прошел серьезную редакцию и снабжен научным комментарием, расширяющим представления об упомянутых М. Марксом личностях и исторических событиях.
Книга рассчитана на всех интересующихся историей Российской империи, научных сотрудников, преподавателей, студентов и аспирантов.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
Через месяца два я получил с почты пакет, а в нем: во 1) Хвалебную оду на болгарском языке ко мне и моему семейству. И во 2) Благодарственный адрес всей болгарской молодежи в Москве. Ода, сочинение Райко Ив. Жинжифова[238], была написана гладкими и звучными стихами (пятистопный хорей с цезурою за третьею стопою), и что именно мне понравилось с благородным достоинством и без унизительной лести. В одном месте только теплая и сердечная благодарность выразилась у поэта уж чересчур гиперболически, потому что он произвел жену мою в какой-то духовный чин женского рода, повелевающий ангелами. Я ответил на одно и на другое и, кажется, не остался в долгу, потому что после в Москве был встречен болгарами с сердечно теплым радушием. Очень жаль, что при общей погибели всего моего имущества, лишился я вместе с прочими и этих драгоценных для меня бумаг. На адресе, твердо помнится, была подпись Каравелова[239].
В половине августа болгары переместились от меня в пансион. Все они поступили в третий класс. По закону божию и русскому языку их нельзя было принять выше. Таким образом, 19-летний полудикарь, гвардеец королевы эллинов и ускок очутился среди ребятишек и под строгим надзором школьной дисциплины. Ну, как тут не произойти гримальдиевской теме?
В январе совсем неожиданно получается официальное предписание немедленно отправить Динькова в Москву, откуда он с величайшею поспешностью должен ехать в Салоники для принятия наследства по смерти отца. Славянские комитеты в Москве и Петербурге снабдили его деньгами на путевые издержки, и он через Варшаву и Вену очутился в Новом Саде […][240], откуда прислал под моим адресом письмо своим товарищам с известием, что отец его жив, здоров и не думал умирать, что все это шутка за шутку! Письмо было наполнено очень непохвальными отзывами о России и оканчивалось словами: «Я за границею, всему конец и пусть обо мне никто не беспокоится». Нечего сказать – ловкая шутка!
Но не прошло и месяца, как к величайшему удивлению я получаю другое письмо от какого-то г-на Мурковича. Он сообщает, что супруга его по железной дороге ехала с болгарином Диньковым и в порыве своего благорасположения к нему, вручила ему дорогой револьвер и коробочку с драгоценностями, что обе вещи составляют собственность его, ее мужа, а не ее, его жены, и что он обращается ко мне с требованиями, чтобы я поспешил принять все меры, от меня зависящие, к возвращению этих вещей их законному владельцу, так как он намерен судебным порядком требовать отдачи их и притянет в таком случае и меня к делу.
Как тут Диньков приплел меня к своим шурам-мурам с г-жею Миркович, и почему г-н Миркович обратился ко мне со своими требованиями и угрозами – трудно понять.
А все-таки на невольный вопрос «А сколько Диньковых utrius que generis[241], не бежало из России, а оставаясь в ней, пользовалось ее благодеяниями, пока они им были нужны?» – остается отвечать последними болгарскими событиями.
Никак неожиданно на помещичьем горизонте явилась зловещая туча.
В доме Петра Петровича Клачкова у Никольских ворот, мне случилось быть свидетелем следующей сцены.
В гостиной находились: во 1) хозяин дома, помещик Красненского уезда, тощий, тщедушный, с огромными бакенами и усами с проседью, провалившимся носом и широко, почти колесообразными раскрытыми веками. Во 2) Яков Федорович Азанчеев, того же уезда, полнолицый брюнет, атлетического сложения без одной ноги, но зато с двумя костылями. Ногу потерял он при штурме Варшавы в 1831 году, и вследствие этой болезненной потери терпеть не мог ничего польского, начиная с ядра, оторвавшего ему ногу, до малейшего оттенка в говоре своих крепостных белорусов, которых немилосердно плетьми обучал правилам русской грамматики в живой речи, а никак не в чтении, или на письме, потому что, чего доброго, они станут рассуждать несоответственно своему званию и назначению. Это было alter ego Кн. М.В. Друцкого и его интимнейший ближний. В 3) Известнейший свету полковник Шервуд-Верный[242], проживавший тогда в Смоленске по выпуске из семилетнего заключения в Петропавловской крепости за мошенническую выходку пред покойным Николаем Павловичем, упрятавшим его туда на всю жизнь. Он не расставался с орденом св. Анны на шее, за которую даже получал ежегодную пенсию из капитала. Жил он в Смоленске с супругою (?), бывшею прежде будто бы графинею Струтинскою, и сыном ее, мальчиком лет 14, которого все в городе звали шервуденком. Потом он уехал в Москву, поселился в гостинице Рим, и там в одно прекрасное утро улетучился камфорообразно со всем своим семейством, так, что московская полиция очень долго билась над его розыском.
238
Жинжифов (Жинзифов) Райко Йоанов (Иванов) (1839–1877), болгарский писатель, журналист, переводчик. На то время студент историко-философского факультета Московского университета.
239
Каравелов Любен Стойчев (1834–1879), первый болгарский профессиональный писатель, крупная фигура болгарского национального возрождения. На то время студент историко-философского факультета Московского университета.
240
Не разбор.
241
Все разновидности (лат.).
242
Шервуд Иван Васильевич (1798–1867), офицер русской армии. Известен доносом Александру I о готовящемся восстании декабристов, за который ему позже Николаем I была присвоена фамилия Шервуд-Верный.