Записки старика
- Автор: Маркс Максимилиан Осипович
- Год: 2021
- Язык: русский
- ISBN: 978-5-00165-279-3
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Записки старика». Краткое содержание книги:
«Записки старика» представляют интерес для исследования польско-российских отношений. Показательно, что, несмотря на польское происхождение и драматичную судьбу ссыльного, Максимилиан Маркс сумел реализовать свой личный, научный и творческий потенциал в Российской империи.
Текст мемуаров прошел серьезную редакцию и снабжен научным комментарием, расширяющим представления об упомянутых М. Марксом личностях и исторических событиях.
Книга рассчитана на всех интересующихся историей Российской империи, научных сотрудников, преподавателей, студентов и аспирантов.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
В первое воскресение я им заявил, что они, ежели желают, могут идти к обедне в любую церковь с условием только не разлучаться в разные стороны и по окончании богослужения возвращаться домой. Им очень понравилось, что я предоставил это дело их воле.
Чрез несколько дней Диньков и Витанов обратились ко мне с просьбой дозволить им написать письма к родным в Турцию и к товарищам в Москву.
– Пишите, сколько вам угодно. Вот вам почтовая бумага и куверты. Только потрудитесь сами относить на почту, – сказал я.
– И нам можно писать по-болгарски? – спросил Диньков.
– По-китайски даже, если умеете, я ведь не стану читать ваших писем. Вот вам еще сургуч и печать. Только надпись на куверте чтобы была написана четко и правильно, ежели хотите, чтобы письма ваши доходили по адресу.
Через полчаса Витанов опять спросил меня, можно ли им будет получать письма к ним под моим адресом.
– Извольте, но на куверте должна быть надпись «для передачи» такому-то.
– А без этой надписи нельзя?
– Без надписи я поневоле распечатаю письмо, писанное не ко мне, а это, согласитесь сами, не совсем хорошо и даже некрасиво.
Вследствие этого я вскоре стал получать письма к ним из Солуни, Тырнова, Одессы, Киева, Москвы, и, как помнится, одно из Петербурга.
Однажды вечером, занимаясь у себя в кабинете, я услышал какое-то пение, отворил дверь и стал прислушиваться к нему. Мотив был до скуки однообразен и совсем неизящен. Быть может, потому, что все три голоса пели в унисон, не варьируя нисколько.
За первою песнью последовала вторая и третья, и те показались мне не лучше первой.
Кроме великорусских, малороссийских, белорусских и польских мотивов, мне хорошо еще знакомы румынские, и все они нежны и грациозны, а в болгарских нет ни того, ни другого. А между тем румын от болгар отделяет только Дунай, а что тот Дунай в сравнении с Леной или Ангарой даже!
– Что вы тут пели? – спросил я, вышедши из кабинета.
– Момка и госпожанка хотели послушать наших песен, – отвечали они, заминаясь.
– Да пойте себе, сколько вам угодно, только я советую вам спеться получше.
– Вот Диньков все затягивает по-гречески, Тенов держит хорошо, – сказал Витанов.
– А вы, Диньков, знаете греческие песни? – спросил я.
– Знаю
– Так я попрошу вас, спойте какую-нибудь.
– Какую же? Я знаю военные, солдатские.
– Ну! Давайте сюда солдатскую.
И Диньков затянул какую-то мелодию. Но что же это за мелодия и можно ли ее так называть? Чистый сарказм над пением!
Мне тотчас же вспомнился профессор греческой литературы в московском университете. Оболенский, который однажды запел на лекции Анакреонову оду таким нечеловеческим голосом, что в аудитории
как мы переделали из вергилиева
– Пойте, пойте, но только прошу вас, греческие песни оставьте. От них ушам больно, – сказал я, выходя из гостиной.
В Древней Греции были Аполлон с семиструнною лирою и с девятью гетерами-музами, и Орфей, усмирявший Цербера, и сирены сладкоголосые. В ней когда-то паны и селены играли на дудочках, а Тритоны трубили в рога! Куда все это девалось? Правда: Константин Порфирогенит в X веке говорил, что вся Морея[237] уже ославянилась. Пусть так. Но нынешние греки не умеют петь даже и по-болгарски, до других же славян им очень далеко, а воют точь-в-точь шакалы во время течки. Итальянцы не претендуют на свое происхождение от римлян, а ромеосам и фанариотам непременно хочется быть эллинами, и каждый торгаш халвою считает себя потомком по крайней мере Аристида, Перикла или Филипомена, ежели только не Гезиода, Сократа или Демосфена.
Вскоре из Москвы было получено известие, что один болгарин в пансионе при 1-й московской гимназии повесился. Это и Динькова, и Витанова, и смиреннейшего Тенова сильно обескуражило. Они впали в задумчивость и молчали.
– А вот что, господа, – сказал я им. – Послушайте моего совета и отвыкайте понемногу от табаку. После каникул поступите в пансион, а там курить вам не позволят. Тяжко будет.
– Мы и в бельской деревне не курили, – прервал меня Диньков.
– Как знаете. Только я полагаю, что это нелегко.
– Что же делать. Нельзя будет, так и не будем курить. – ответили они.
Оказалось, из рассказов, сообщенных ими момке и госпожанке, с которыми они были далеко откровенными, нежели со мною, особенно с первою, которой они постоянно целовали руки, что г-н Рачинский держал их у себя, что называется, в ежовых рукавицах. Они там не курили, утром и вечером читали по очереди предлинные молитвы, все среды и пятницы постились елеем, а великим постом, особенно во время говения оставались вполне на сухоядении даже без елея. В будни занимались переписыванием каких-то бумаг, а в праздники чтением евангелия, четиминей и других душеспасительных книг. Письма их подвергались строжайшей цензуре и корректуре, а полученные ими – перлюстрации. Одним словом – жутко!
236
Все молчали и пристально наблюдали за открытыми ртами (лат.).
237
Пелопоннес.