Русско-польские отношения и политическое развитие Восточной Европы во второй половине XVI – начале XVII вв.

Мотивы, склонявшие русское правительство к проведению такого курса, были по существу теми же, которые определяли аналогичные шаги Ивана IV. Возможно, что к этому добавились дополнительно опасения перед экспансионистскими акциями польских феодалов и их вождя — Я. Замойского[462]. Неясно, однако, что убеждало Б. Годунова и А. Щелкалова в реальности их плана разрыва Люблинской унии. Неясно также, чем руководствовалось русское правительство, когда в условиях роста экспансионистских тенденций польско-литовских феодалов и ослабления международного престижа России после Ливонской войны настаивало на том, чтобы переговоры об условиях унии происходили непременно в Москве, хотя этого не требовал действовавший в гораздо более благоприятной ситуации Иван IV.

На чем бы, однако, эти планы ни основывались, действительность, как увидим далее, скоро заставила внести в них серьезные поправки. Правда, русских посланников встретил в Великом княжестве теплый прием. В различных городах «шляхта многие и мещане и чернь» выражали свое желание видеть на опустевшем троне царя Федора[463]. Одновременно посланникам неофициально сообщали, что виленский воевода К. Радзивилл «да с ним подканцлер Лев Сапега да подскарбей Федор Скумин о крестьянстве радеют и хотят тово, чтоб у них пановал государь ваш»[464]. Позднее от имени этих магнатов посланников тайно посетил виленский купец Лука Мамонич, подававший различные советы как действовать, чтобы добиться избрания царя[465]. Наконец, в апреле Ф. Скумин дал в честь посланников в своем доме официальный прием, на котором присутствовал целый ряд литовских сенаторов, заверявших, что они будут поддерживать кандидатуру царя на элекции[466]. Весной 1587 г. стали завязываться и контакты между русским правительством и украинской магнатерией. 15 марта послов посетил католический епископ Киева Я. Воронецкий, заверивший их, что его родственник, князь Януш Збаражский готов способствовать выбору царя[467]. Положительно отнесся к русской инициативе и князь Константин Острожский, к которому было отправлено особое «посольство»[468]. Его «человек» Василий доставил в Москву «речи» своего господина с рекомендациями, как следует действовать[469]. Настроение населения на украинских землях, по мнению посланников, было благоприятным для царя[470]. Из Короны также приходили сообщения, что среди польской шляхты есть сторонники русского кандидата[471]. Однако, хотя русская инициатива встретила благоприятный отклик в разных слоях польско-литовского общества, выполнение задуманного плана натолкнулось на трудности.