Русско-польские отношения и политическое развитие Восточной Европы во второй половине XVI – начале XVII вв.

Аналогичным образом русское правительство подходило и к вопросу о «возмещении» тем феодальным родам, которые потеряли свои земли на Смоленщине и в Северской земле в период русско-литовских войн конца XV — начала XVI в. Этот вопрос неоднократно ставился во время польско-русских переговоров при С. Батории, и в Москве ожидали, что он может быть снова поднят на элекции. В этом случае русские представители должны были категорически отклонить предложение о возвращении старых «вотчин» в общем порядке, но вместе с тем заверить, что после избрания царя отдельные лица могут обращаться к нему со своими просьбами, «и государю нашему… в своем государстве в Московском которого пана или воеводу или дворянина пожаловать будет вольно, как ему, государю, бог известит»[498]. Естественно, что и в этом случае царь, ничем формально не ограниченный в своих действиях, мог осуществлять такие пожалования в соответствии со своими интересами, предоставляя земли лишь тем, кто держался бы приемлемой для него политической линии. Такой курс, направленный на привлечение шляхты на сторону русского кандидата и ее одновременное подчинение русскому политическому влиянию, был дальнейшим развитием решений, первоначально наметившихся в условиях унии, переданных еще Иваном IV К. Граевскому.

Указанные меры во внешнеполитическом замысле русских политиков занимали все же второстепенное место. Главное, что должно было привлечь польско-литовскую шляхту на сторону русского кандидата, это была развитая уже в перечне «прибытков» (апрель 1587 г.) концепция военно-политического союза между Россией и Речью Посполитой. Если при решении других вопросов русские политики последовательно придерживались того, что уния между Россией и Речью Посполитой будет личной, то при трактовке вопросов внешней политики они вышли за рамки такого представления. Врученные послам проекты договоров предусматривали, что одновременно со вступлением царя Федора на польский трон между Россией и Речью Посполитой будет заключен вечный союз со взаимными обязательствами обеих сторон помогать союзнику «людьми своими» и «оберегать» его территорию «ото всяких наших и от их недругов»[499]. Тем самым заранее исключалась ситуация, когда одна из стран могла бы вести войны, в которых другая страна не участвовала[500], и устанавливалась практически единая внешняя политика для всего образующегося политического организма. Направленность этого союза оставалась традиционной: как и при Иване IV, речь шла о совместных действиях против держав, посягающих на Прибалтику (в конкретной ситуации середины 80-х годов XVI в. это были не Габсбурги, а Швеция), с одной стороны, и против Турции и Крымского ханства — с другой[501].