Русско-польские отношения и политическое развитие Восточной Европы во второй половине XVI – начале XVII вв.

В выборе такой ориентации сказывался прежде всего учет итогов политической борьбы 70-х годов XVI в., которые ясно показывали, что не магнаты, а шляхта является решающей политической силой в Речи Посполитой. Вместе с тем был принят во внимание и политический опыт 1584–1586 гг., когда страдавшие от хозяйственных разорений слои мелкой шляхты оказались опорой группировки, выступавшей за возобновление войны с Россией. Выдвигая разобранные выше предложения, русское правительство стремилось оторвать эти слои от Я. Замойского и политиков его круга и сделать их опорой своего политического влияния в Речи Посполитой.

Аналогичные тенденции можно, как увидим далее, проследить и в комплексе тех норм, которые должны были определять сферу внутренних отношений между Россией и Речью Посполитой. При разработке данной группы вопросов русские политики исходили из того, что и после заключения унии оба государства будут представлять собой особые организмы, внутренняя жизнь которых не связана друг с другом. Все нововведения, которые в этой сфере готово было предложить русское правительство, ограничивались мерами по известному облегчению контактов между жителями обоих государств. Первоначальный набросок условий унии предусматривал, что купцам из Речи Посполитой будет предоставлено право свободного проезда по всей русской территории и через нее в восточные страны[490]. В окончательном тексте проекта это установление было дополнено взаимным обязательством польско-литовской стороны предоставить русским купцам свободный проезд по всей территории Речи Посполитой[491]. Конечно, такие меры облегчали экономическое общение между государствами, по они не сопровождались какими-либо предложениями по изменению системы сбора пошлин или установлению единой монеты, что показывает осторожный подход, стремление пока удовлетворяться в основном фиксацией существующего положения. Одновременно русские проекты унии предусматривали, что подданные[492] одного из государств, которые имеют родственников в другом, могут свободно «приятелю до приятеля ездить и с ними ся видать и свататься». Однако, проявляя готовность к облегчению контактов, русское правительство и в этом вопросе занимало осторожную позицию, очерчивая круг возможных поездок описанной выше житейской ситуацией и стремясь поставить такие поездки под контроль государственных органов России и Речи Посполитой[493].