Майдан. (Р)Еволюція духу

Страна пассионариев

До того как на Майдане началась стрельба и события перешли эту трагическую плоскость, не могу сказать, что я особо интересовался событиями в Украине. Я в декабре только вышел из тюрьмы, и мне тогда было о чем думать… A в лагере — точно было о чем думать, тем более, когда смотрел новости российского телевидения. Поэтому месяц-два я не особо обращал внимание на окружающее, а когда уже, обнявшись с родными, немножечко поговорив с друзьями, смог оглядеться, вот тогда и произошли трагические события на Майдане, и я стал более внимательным к Украине.

Когда после 20 февраля увидел по российскому ТВ видеоре­портаж о том, что в Украине власть захватили бандиты, бан­деровцы, фашисты, я для себя резюмировал: путинская пропаганда постоянно врет. У меня не было доказательств на тот момент, или точных надежных сведений о том, что происходило в Украине, но мои товарищи рассказывали мне, что были в Киеве и не видели там никаких фашистов. Конечно, у меня была мысль, что всякое возможно, но когда я сам приехал в Киев и пошел на Майдан, то увидел, что пьяных нет, ненависти нет, а на Майдане стоят нормальные люди, с которыми можно вести диалог. Я понял, что здесь безопасно. Возможно, со стороны картинка напоминала бомжатник (а в Москве пойти в бомжатник сам я не рискнул бы), но внутри эдакого полевого бомжатника — я увидел людей с веничками, которые убирали мусор на Майдане, и в очередной раз убедился: нам опять врут. Мы хотели пройти в общагу с Юрием Луценко — нас охрана Майдана не пропустила. Потом мы получили разрешение пройти внутрь — и прошли. Это правильно, что так просто пройти никому нельзя, бойцы хорошо выполняли свою работу — пока начальство не дало команду — никого внутрь сооружений не пускали. Когда мы, наконец, прошли, то все начали приглашать нас к себе: «Зайдите к нам!» А когда я увидел внутри… библиотеку, где были книги Макиавелли, то понял: если здесь читают такие книги — то мы имеем дело с другим качеством людей, что меня очень обрадовало. Я потом так и сказал: фашистов и бандеровцев в Киеве не больше, чем на улицах Москвы. Я сидел в Карелии с настоящими фашистами, которые на улицах убивали людей — армян, таджиков, и эти ребята до 18 лет совершили преступления. Вот это были реальные фашисты — со свастикой на теле, которые говорили мне, что холокоста не было, а Гитлер нормальный мужик и все делал правильно, концлагеря — это вранье… Я этим пацанам 23 — 28-ми лет объяснял: «Ребята, когда я еще учился в школе, то имел возможность общаться с узниками немецких концлагерей, им было за 50 — как мне сегодня — никакого маразма я в них не заметил, они реальные истории рассказывали, через какой ад они прошли. Ребята, о чем вы говорите?! Я живых очевидцев тех событий видел. После этого мне говорить, что холокост — вранье?» Поэтому чуть ли не главной целью организованного мной, Юрием Луценко и нашими единомышленниками из PEN-клуба 24-25 апреля в Киеве конгресса «Украина-Россия: диалог» было то, что 150 уважаемых россиян получили возможность сказать в России: «Я лично в Киеве был, я лично все видел и разговаривал с людьми на Майдане. Ребята, вам врут!»