Эпоха «дворских бурь». Очерки политической истории послепетровской России (1725–1762 гг.)

Екатерина запомнила попытку вельмож сделать её регентшей на равных правах с Сенатом. Уже на первом в новое царствование протоколе заседаний Сената от 30 января 1725 г. появилась подпись Меншикова (Г. Д. Юсупов принимал участие в работе органа ещё до болезни царя), а в феврале в Сенате стали заседать А. И. Ушаков и И. И. Бутурлин. В следующем году Сенат пополнила большая группа сановников, в составе которой были верные императрице генерал-полицеймейстер Петербурга А. М. Девиер и майоры гвардии И. И. Дмитриев-Мамонов и С. А. Салтыков.

Синодский приговор от 28 января 1725 г. предписывал в «возношении» на богослужениях из лиц императорской фамилии упоминать саму Екатерину и «благочестивейшие государыни цесаревны».[453] По сообщению прусского посланника Мардефельда, упоминание о правах великого князя расценивалось как государственное преступление.[454] С учреждением в феврале 1726 г. нового органа — Верховного тайного совета — Сенат потерял название «Правительствующий» и был оттеснён на задний план. Впрочем, репрессий против сторонников внука Петра I не было — все они сохранили свои посты. Более того, в мае 1725 г. по случаю свадьбы Анны Петровны и герцога Голштинского П. М. Апраксин, В. Л. Долгоруков и Д. М. Голицын были пожалованы в действительные тайные советники, а брат последнего М. М. Голицын — в фельдмаршалы; остался он и главнокомандующим Украинской армии, и полковником Семёновского полка.

Из ссылки были возвращены опальные: генерал князь В. В. Долгоруков, П. П. Шафиров, все осуждённые по делу Монса и арестованная по делу гетмана Полуботка украинская «старшина». Именным указом Тайной канцелярии в июне 1725 г. Екатерина повелела прекратить все дела по доносам фискалов, начатые до 1721 г. В столице власти установили твёрдые цены на хлеб, которые продавцы должны были указывать на дощечках-ценниках под угрозой порки «кошками» с конфискацией товара. Прочим подданным империи была сокращена на 4 копейки подушная подать.

По примеру Петра «полковница» Екатерина присутствовала на «екзерцициях» полков гвардии, делала подарки по 10–15 червонных на именины и крестины гвардейцев, где являлась «восприемницей»; лично разбирала их прошения и оказывала щедрую помощь нуждавшимся. Царица следила и за продвижением по службе; так, 12 апреля 1725 г. она приказала произвести в каждом батальоне 12 рядовых из дворян в прапорщики.[455] Отличившийся при «избрании» императрицы А. И. Ушаков стал кавалером новоучреждённого ордена Александра Невского и — в феврале 1727 г. — генерал-лейтенантом. Отметившийся тогда же Пётр Ханыков получил первый обер-офицерский чин фендрика в Преображенском полку и был отправлен в ответственную командировку, а в следующем году пожалован в подпоручики.[456]