Ракетное утро России (СИ)

Час спустя, увидев проявленный, ещё чуть влажный негатив, конструктор едва унял дрожь в руках. Неужто и вправду получилось?

- Печатайте же скорее!

Он опрометью выскочил из лаборатории, где был принят руками коллег.

- Начинаем заправку, - скомандовал Бестужев, опытным взглядом оценивая состояние Королёва. Прямо на коридоре комендатуры, в метре от двери фотографической комнаты, ракетчик принял полный стакан горючего.

- Господин майор… - кинулся к ним дежурный старлей.

- Шо, таки нельзя за такое дело?

- Да можно! Не на коридоре же. В комнату отдыха вас провожу. А как сменюсь – тоже с вами… хорошо?

- Конечно! – великодушно согласился Королёв. Сегодня он сумел глянуть на планету сверху вниз глазами фотокамеры и потому весь этот мир любил.

Вскоре к ним присоединились Бестужев и Фомин. Сергей Павлович тоже присутствовал на банкете, но только небольшой частью сознания, ибо большая часть его растворилась в коньячной нирване.

- Шо имею вам сказать, господа, - поднял стакан Евгений, старательно пародируя вновь прорезавшийся одесский говорок Сергея. – Кто ещё знает за полёт? Ну, пермские услышали. Наши господа-заводчики костьми лягут, чтоб только никто не проведал, какие здесь дела творятся.

- За вас, гениальные вы мои архаровцы! – Фомин опустошил стакан залпом, что, очевидно, помогло ему принять решение. – Теперь скажите: кто здесь отвечает за военную тайну?

- Вы, господин полковник, - удивился вопросу Бестужев.

- Значит, так. Я ни о чём не знаю, но завтра… или послезавтра… - перед произнесением приговора себе самому он ещё плеснул коньяка в гранёный сосуд. – Чтоб все петроградские и московские газеты напечатали это фото! Кстати, что там ваш спец не телится? Где карточка? А ну подать её сюда!

Но обработка цветного фото требовало куда больших усилий и внимательности, поэтому пришлось ждать. Оно того стоило.

Ракетчики, затаив дыхание, смотрели на потрясающий голубой полукруг Земли в белых завитках облаков под чёрным звёздным небом. И только Королёв не увидел – вымотанный треволнениями последних суток и накачанный коньяком под самую пробку, он безмятежно спал, развалившись в кресле.

* * *

- Боже, как она прекрасна! – охнула Ольга. – В городе третий день только и разговоры, что о том ракетном пуске. Но это же наверно – такой секрет…

Королёв принёс ей фотоснимок прямо в университет, подкараулив между занятиями. Среди студентов Медынская смотрелась очень строго в наглухо застёгнутом под горло жакете с рядком частых пуговичек, широкая юбка скрыла ноги по каблуки башмачков. И это в теплынь первых дней сентября!

- Уже не секрет. Сегодня фотографии напечатаны в десятках газет, готовятся срочные выпуски иллюстрированных журналов, чтоб показать фото в цвете. В Петрограде скандал, оттуда каждые четверть часа раздаются звонки, мой начальник уже пачку пилюль извёл для успокоения нервов. Кому-то не нравится, что нас не удастся купить задарма. Но дело в другом. Понимаете? Мы первые в междупланетном пространстве! Его ещё на греческий манер называют – космос. Пусть только первый шажок, пусть ещё не хватает мощи, чтобы разогнаться до скорости, что позволит повесить ракету на орбиту спутника…

- Всё равно – это великое дело! – она возбуждённо сжала руки в кулачки и подняла их к груди. – Даже не могу поверить. И вы с Георгием тогда меня не обманули… Жаль, он не дожил.

- Жаль. Этот экземпляр серии «Циолковский» мы назвали «Тилль-1». Так что Жора всё же слетал в космос. После смерти. Вы о нём до сих пор вспоминаете?

- Не в том смысле, о котором вы беспокоитесь, Серёжа, - грустно улыбнулась Ольга. – Я хотела его немного поддержать, подбодрить. Особенно пока он не угодил в больное место про междупланетные полёты, тогда не сдержалась, нагрубила, о чём жалею до сих пор.

- Тогда могу ли я…

- Можете! – бросила Медынская, не уточнив даже, что конкретно имел в виду герой дня.

Убедившись, что рядом нет ни студентов, ни педагогов, она крепко поцеловала его в губы.

Часть третья. Космос не тот, каким казался

Глава первая . Гонка

Ракетенфлюгплац и Мотовилихинская база пятнадцать лет шли ноздря в ноздрю в космической гонке.

С разрывом в недели, максимум – месяцы, Россия и Германия повторяли достижения друг друга, если одной из соперниц удавалось вырваться вперёд, другая немедленно отыгрывала отставание. Практически одновременно запустили в космос человека. Пусть на невысокую незамкнутую орбиту, но это было громадным достижением. На считанные минуты сначала гражданин России, а потом и германец увидели белые вихри облаков, примерно те же, что три камеры «Лейка» в историческом первом полёте; они же первыми из людей ощутили тошнотворные прелести невесомости.

Потом был первый полёт по круговой геоцентрической орбите, спустя непродолжительное время он же с человеком на борту, затем последовал выход в открытый космос, путешествиями экипажей в два и в три человека. Период вражды с Рейхом ненадолго сменился потеплением и даже символической встречей на орбите, для чего пришлось привести к единому стандарту стыковочные узлы.

К космической гонке присоединились Соединённые Штаты: проносившиеся над их территорий аппараты двух европейских держав уже не позволяли американцам считать себя в безопасности. Как однажды аэропланы, преодолев Ла-Манш с бомбами на борту, объяснили британским подданным, что Канал больше не отделяет их от континента с достаточной надёжностью, так и ракеты сделали вдруг Атлантический океан непростительно узким.