Ракетное утро России (СИ)

В небо взлетела сигнальная ракета. До старта тридцать секунд.

- Подача топлива!

- Есть подача топлива!

В двигатель хлынул спирт. Именно на алкоголе ракета должна совершить безумный рывок. Как это типично по-русски…

- Зажигание!

Из сопла высыпался сноп искр, разбивающихся о бетон. За ним вылетела струя красно-жёлтого пламени.

- Старт!

В глубине ракеты раскрылись невидимые клапана. Костёр между перьями стабилизаторов превратился в вулканическое жерло.

- Есть отрыв!

Медленно, а потом всё быстрее и быстрее стройное тело ракеты двинулось к зениту. Королёв услышал, как микрофон хрустнул в руке, безо всяких датчиков ощущая, что с каждым мигом усиливается воздушный поток, обтекающий стабилизаторы. Реактивная машина сделала главное – ровно прошла самый сложный участок, дальше система стабилизации удержит её на курсе.

Оглушающий грохот двигателя ударил по броневым стёклам центра. Толстенные бетонные стены задрожали от колоссальной мощи реактивной тяги. Опираясь на язык пламени, который показался длиннее самого корпуса, ракета взмыла к облакам…

И взорвалась.

На миг в небе полыхнуло второе солнце, куда ярче привычного.

Ударная волна встряхнула измерительный центр.

По бетонной крыше забарабанили мелкие фрагменты.

А потом объятое пламенем бесформенное нечто рухнуло между измерительным центром и стартовой установкой. Многотонный монолит вздрогнул под ногами, и на несколько секунд воцарилась мрачная тишина, в которой мерзко затрезвонил телефон. Оператор радарной установки доложил, что ракета поднялась на девятьсот сорок метров.

Сергей Павлович шагнул к ближайшему стулу и тяжело опустился на него, схватившись рукой за грудь.

Краем глаза заметил, как вытянулись лица штабистов.

Конечно, хорошо, что ракета взлетела, а не взорвалась на старте, как предшественница. Но она не доработала даже до отделения первой ступени!

Чуть успокоившись, Королёв направился к выходу. Снаружи по лицу ударил запах катастрофы, разлившийся в сыром воздухе. Вокруг, сколько хватает глаз, был разбросан алюминиевый дымящийся мусор – куски топливных баков. А также обрывки обшивки, обломки стабилизаторов, насосов, двигателя, трубопроводов, электрических щитков, путаница электропроводки, смятый топливный турбонасос…

- Может летать. Стало быть, научим.

Делано бодрый, Бестужев печально обводил взглядом останки того, что ещё несколько минут назад радовало глаз и вселяло надежды. Усы начальника были обгрызены до неприличия.

- Не утешайте. Германцы летают. Почему же у нас – прокол за проколом? Э-э-х-х…

Сергей побрёл между обломков с непокрытой головой – в трауре о погибшей без результата прекрасной ракете.

Впрочем, на личную жизнь конструктора взрыв над Мотовилихинским полигоном неожиданно оказал самое положительное влияние. Он был виден из любой точки Перми, Ольга при встрече светилась от счастья: слава Богу, хоть на этот раз обошлось без жертв.

Королёв немного устыдился, что убеждал Георгия, будто ракеты – самоцель. Когда твоего успеха ждёт милая дама, заниматься опасными игрушками стократ приятнее.

Глава шестнадцатая. Отчаянный рывок

Последняя авария «Циолковского» принесла неприятные плоды.

Они материализовались в виде важного генерала от инфантерии, посланца петроградского Генштаба, будто пехотинцы лучше артиллеристов-ракетчиков разбираются в подобных делах, и партикулярного господина, глядевшего на Мотовилихинские казённые заводы жадным взором дельца.

Генерал провозгласил, что порыв в космос похвален для юных сердец, в высшей степени романтичен. Однако серия неудач обошлась Республике в изрядные деньги, а отставание от германцев не уменьшилось. Стало быть, нужно менять основу в подходе к ракетному проекту.

- Смею предположить, господа инженеры, что приватная компания, имеющая намерение создать военные ракеты для продажи армии, не позволит распылять средства на сторону и транжирить их зря. Поэтому по возвращении в столицу я предполагаю от имени Военного министерства подать в думские комитеты законопроект о передаче Пермского ракетного полигона и Мотовилихинских предприятий в доверительное управление заслуживающим уважения российским заводчикам. И казне легче, и частным… В общем, господа, так лучше для всех.

По окончании короткого совещания Королёв бесцеремонно утащил Фомина прочь из заводоуправления, в тень от цеха ракетных корпусов, где была защита от яркого июльского солнца. Полковник, не упустивший столь важное в русском ракетном мире событие, был мрачен и немногословен.

- Ничего не могу поделать, Сергей. Весь наш департамент не может. Слишком большие деньги на кону. Взрывы ракет эти мерзавцы использовали по полной, чтоб оценить Мотовилихинские заводы только как кусок земли. Прибыльность нулевая, затраты большие, результата нет. То бишь – бросовое имущество.

На закуску пехотинец в генеральских эполетах «порадовал», что до передачи заводов частнику останавливаются любые ассигнования на закупки. Казна выделит деньги только на зарплату, электричество и прочие текущие расходы.

Королёв схватился за голову.

Мало того, что пертурбация на месяцы сломает опытовый график. Это скверно, но не смертельно.