Анастас Иванович Микоян: человек и политик

Прибыв в Будапешт, Микоян и Суслов поначалу чересчур оптимистично оценили ситуацию, отметив в донесении в Москву, что венгерские руководители «недооценивают свои силы»[329]. В первый вечер своего пребывания в Будапеште они доносили в Москву, что «все очаги повстанцев подавлены», кроме самого крупного, у здания радио; «поставлена задача в течение ночи закончить ликвидацию оставшихся еще отдельных групп, засевших в домах» [330]. Хрущев в тот же день на совещании с лидерами «братских партий» сослался на мнение находившихся в Будапеште советских эмиссаров, что «положение не столь катастрофично»[331]. Как явствует из выступления Микояна вечером 24 октября на заседании политбюро ЦР ВПТ, после вступления советских войск в Будапешт он считал подавление восстания вопросом в принципе решенным — делом нескольких часов[332].

В своем первом донесении Микоян и Суслов констатировали, что венгерская армия «показала себя плохо». Но поскольку перелом в событиях, по их мнению, уже произошел, советские представители предлагали активнее применять венгерские части для патрулирования и охраны объектов с тем, чтобы «подчеркнуть роль самих венгров в ликвидации беспорядков»[333]. Кроме того, они посоветовали руководству ВПТ уделить больше внимания вооружению партактива, формированию рабочих дружин на заводах и по районам. Но пришлось разочароваться, мало кто из рабочих выражал готовность защищать коммунистическую власть, а оружие, предназначенное для рабочих дружин, оказывалось в руках повстанцев.

Оптимизм советских эмиссаров поначалу передался венгерским партийцам, что нашло отражение в их выступлениях по радио. Но события следующего дня этот оптимизм абсолютно развеяли. Разгон советскими танками толпы, собравшейся утром 25 октября (ему предшествовали выстрелы с крыши близлежащих зданий по советским солдатам), повлек за собой десятки жертв и лишь усилил ожесточенность сопротивления. Изучая обстановку, советские представители отказываются от чересчур оптимистичных первоначальных своих прогнозов. Пришлось задуматься над неэффективностью применения исключительно силовых методов. Они пишут в Москву 26 октября: «Мы считаем, что главное теперь уже не в военных мерах, а в овладении массами рабочих»[334]. Но и это уже казалось недостаточным, события заставляли задуматься над принципиальным расширением социальной базы действующей власти. Начиная с 25 октября руководство ВПТ, столкнувшись с требованием снизу, рассматривало с подачи И. Надя вопрос о вовлечении в формирующееся правительство И. Надя ряда левых некоммунистических политиков, в частности, представителей влиятельной в первые послевоенные годы партии мелких хозяев 3. Тилди и Б. Ковача, с конца 1940-х гг. оказавшихся не у дел (Ковач пережил длительное заключение). Микоян и Суслов знали об этом. Планы И. Надя были восприняты ими достаточно спокойно, как хотя и нежелательный, но необходимый для защиты интересов социализма компромисс. «Считаем в создавшихся условиях допустимым и целесообразным, чтобы в Правительство было привлечено известное число мелкобуржуазных демократических влиятельных общественных деятелей для расширения общественной поддержки Правительства», — докладывали советские эмиссары в Москву, одновременно подчеркивая: «Мы их предупредили, что никаких дальнейших уступок быть не может, иначе это приведет к падению власти» [335].