Анастас Иванович Микоян: человек и политик

Итак, силовая политика в Венгрии не оправдывала себя. Очевидная неудача военного вмешательства 24 октября не только заставляла советских лидеров искать другие, более действенные способы разрешения венгерского кризиса, но и вплотную подводила их к мысли о необходимости некоторой корректировки всей системы отношений со странами Восточной Европы, поскольку та, при всей видимой всеохватности советского контроля над регионом, на самом деле не решала главную свою задачу — сохранения внутриполитической стабильности в странах, находившихся в непосредственной близости от СССР и входивших в зону его жизненных интересов[344]. Пребывая в состоянии немалой растерянности, когда все испытанные до сих пор средства оказались неэффективными, советские руководители решили испробовать мирный вариант, увидев в курсе И. Надя на компромисс с повстанцами последний шанс на стабилизацию обстановки.

Но и эти надежды не оправдывали себя. Нота беспокойства все отчетливо звучала в последних донесениях Микояна и Суслова, находившихся в Будапеште до конца октября: положение ухудшается, в руководящих органах ВПТ чувствуется беспомощность, неспособность к овладению ситуацией [345]. Вести, ежечасно поступавшие из Венгрии по разным каналам, вели к разочарованию руководства СССР в мирной тактике, в возможностях удержания ситуации под контролем политическими средствами. Вывод советских войск из венгерской столицы не привёл к умиротворению, напротив, за ним последовал всплеск насилия на улицах города. 31 октября было принято решение о подготовке крупномасштабной военной операции, направленной на смену власти в Венгрии[346]. Главным аргументом в пользу ее осуществления была видимая неспособность правительства И. Надя стабилизировать обстановку на основе сохранения коммунистов во главе страны, предотвратить перспективу ухода их в оппозицию (особенно в случае проведения объявленных свободных выборов). К принятию в Москве силового решения располагала международная обстановка. Администрация Д. Эйзенхауэра продолжала демонстрировать свою незаинтересованность во внутренних делах страны советского блока. Что же касается антисоветской пропагандистской риторики, проявившейся в деятельности радиостанций, контролируемых США, то в Москве не были склонны придавать ей слишком большое значение, исходя из очень малой вероятности серьезного конфликта с США, тем более в условиях Суэцкого кризиса, создавшего весьма благоприятный для осуществления советской акции внешнеполитический фон (не только потому, что отвлекал внимание от венгерских дел, но и потому, что нападение Великобритании и Франции на Египет не получило одобрения США и тем самым впервые отчетливо проявились противоречия между странами-членами НАТО). Показательны в этой связи слова Хрущева, сказанные в ходе обсуждения: «большой войны не будет» [347]. За силовое разрешение венгерского кризиса высказались коммунистические лидеры Китая, стран-союзниц СССР по ОВД (кроме Польши), а также (с оговорками) нейтральной Югославии. Как явствует из записей высказываний Н. С. Хрущева на заседаниях Президиума ЦК КПСС, демонстрация Советским Союзом своей державной военной мощи в условиях, когда возникла реальная угроза власти коммунистов в союзнической стране, стала бы наилучшим опровержением представлений об ослаблении СССР после смерти Сталина и именно так была бы воспринята как за рубежом, так и в самой стране (в случае невмешательства «мы проявим тогда слабость своих позиций. Нас не поймет наша партия»)[348].