Анастас Иванович Микоян: человек и политик

Что же касается пленума ЦП ВПТ 18–21 июля, то он прошел в соответствии с заранее продуманным сценарием. Э. Герё и его соратники по политбюро в сложной внутриполитической обстановке склонились к тому, чтобы пожертвовать своим вождем Ракоши ради спасения системы и сохранения своего ведущего положения в ней. Решение пленума о смещении Ракоши было подготовлено изнутри партии, людьми из ближайшего окружения первого секретаря. На пленуме был достигнут непрочный компромисс между охранительно-сталинистскими силами во главе с Герё и умеренными реформаторами, сумевшими добиться восстановления Кадара в политбюро, ряда других кадровых изменений, а также внесения корректировок в экономическую программу. О половинчатости решений пленума свидетельствовало и итоговое выступление Герё, который много говорил о значении идей XX съезда для Венгрии и всего социалистического лагеря, но при этом не преминул упомянуть о том, что продолжающийся процесс демократизации в стране «враг» небезуспешно пытается использовать в собственных интересах, частично подчинив своему влиянию некоторых «честных, но ошибающихся» людей. Сооветственно была подтверждена справедливость партийного решения от 30 июня, осудившего деятельность Кружка Петефи.

Москва в лице А. И. Микояна в сложившихся условиях сочла целесообразным отказаться от первоначальной ставки на Ракоши и поддержала Герё. Адекватно оценив обстановку, многоопытный советский эмиссар понял, что в интересах сохранения советского влияния в Венгрии надо пойти на уступку тем, кто добивается удаления Ракоши, не только полностью скомпрометированного репрессиями, но — что было важнее для Москвы — не способного вывести страну из перманентного кризиса. Хотя пребывание Микояна в Венгрии не афишировалось в прессе, общественное мнение справедливо связало его приезд в страну с падением Ракоши, и это записывалось в актив Советскому Союзу. Из июньских — июльских донесений из Будапешта сначала М. А. Суслова, а потом и А. И. Микояна отчетливо видно, как посещавшие Венгрию руководящие деятели КПСС оказывали воздействие (иногда и благотворное[314]) на формирование политической линии ВПТ и принятие сугубо внутрипартийных решений. Подобная форма вмешательства во внутренние дела суверенного государства тогда еще не вызывала протеста в высших органах ВПТ, воспринимаясь как нечто естественное в установившейся с конца 1940-х годов системе межгосударственных и межпартийных отношений внутри советского лагеря. Но в атмосфере, сложившейся весной 1956 г. (во многом под влиянием XX съезда КПСС), все более слышным в странах Восточной Европы становился голос тех, кто справедливо считал унизительной сложившуюся практику. Пройдет всего 3 месяца, и прибывшая в Варшаву в октябре 1956 г. без приглашения делегация КПСС во главе с самим Н. С. Хрущевым, оказав массированное давление на ЦК ПОРП, так и не сумеет достичь своих целей. Тенденция к завоеванию странами «народной демократии» большего политического суверенитета, как и активизировавшаяся весной-летом 1956 г. в Венгрии и Польше борьба за придание коммунистическому правлению более гуманного облика явились главными симптомами все угулублявшегося кризиса социализма в Восточной Европе.