Ангел мой, Вера [calibre 5.25.0]

Вечером того же дня Шварцу объявили выговор за то, что он допустил в полку волнения, однако же предписали ни в чем не изменять прежних правил, «дабы не подать нижним чинам повода думать, что они своими требованиями могли сделать отмену по своему желанию».

На следующий день вторая рота Семеновского полка отказалась выходить в караул. В казармах кричали: «Государева рота погибает!» В помещении третьей роты сломали двери, оттолкнули часовых, подняли на ноги всех солдат. Полковник Шварц, узнав о новом волнении, скрылся из дому — его не нашли. Сергей Муравьев, командир третьей роты, успокаивал своих солдат, уговаривал расходиться. Остальные кричали: «Не расходись, третья рота! не расходись! государева рота погибает, а третья рота спать пойдет? Нет здесь третьей роты, здесь все мы братья!» С трудом ему удалось убедить солдат не ломать дверей в других казармах, а остаться на месте и сообща обдумать, как быть.

Ни корпусной командир, ни Бенкендорф, ни даже сам военный генерал-губернатор — блистательный Милорадович не добились ничего. Семеновцы, обезумевшие от отчаяния, готовы были стоять насмерть. Не слушали даже любимых офицеров, кричали: «Мы не бунтовщики! Генералы государя обидели, без него его роту арестовали! не пойдем в караул без первой роты! а ежели хотят, пусть забирают нас всех вместе, один конец!»

На просьбу ротного командира выпустить «государеву роту» из крепости Бенкендорф ответил: «Нет».

Страшный был день. Город готовился к мятежу.

В казармы гвардии новости приходили неутешительные. Егерскому полку был отдан приказ занять Семеновские казармы, конногвардейцам — окружить плац. Семеновцы, по слухам, узнав, что на них готовится конница, презрительно отвечали: «Мы под Бородином и не такое видали». Казалось — вот-вот покатится по городу кровавая волна, будут грабить, убивать, ломать. Ужасы пугачевщины и революции ожили в памяти разом. Весь петербургский гарнизон поставили под ружье, ехала артиллерия, скакали ординарцы, лавки стояли запертыми. Докатился новый слух — семеновцы отрядили сотню человек, чтобы разыскать и убить «злодея-мучителя», вломились в дом, выбили стекла, изорвали висевший в шкафу семеновский мундир, бросили в воду мальчика — воспитанника Шварца, однако сами тут же пожалели его и вытащили. Шварц со страху спрятался в навозную кучу позади дома…