Ангел мой, Вера [calibre 5.25.0]

Глава 12

Про полковника Шварца, сменившего с зимы в Семеновском полку Потемкина, слухи ходили самые разные. Одни говорили, что он храбрый и честный офицер, однако же, будучи из немцев низкого происхождения, груб на худший русский манер; другие — что он болезненно мнителен, а потому без нужды жесток; третьи — таких было меньшинство — что его пороки с лихвой искупаются несомненными добродетелями. «Честный-то честный, — говорил полковник Шереметев, — только честность у него, знаете, такая, с душком. От полковой экономии отказался — это значит: я честный, а вы воры». Некоторые называли Шварца темной личностью и намекали, что он не немец вовсе, а еврей. Были, наконец, и те, кто не обинуясь заявлял, что полковник Шварц в лучшем случае скот, а в худшем маниак.

Неприязнь гвардейских офицеров, даже тех, кто признавал за Шварцем кое-какие достоинства, была единодушной. Он чересчур выбивался из общего круга, не стремился поддерживать принятые в гвардии обычаи и всем своим поведением словно давал понять, что не ищет ни дружбы, ни одобрения. Одетый бедно, даже неопрятно, с отрывистой речью и бегающим взглядом, на костлявой кобыле, купленной из кавалерийского брака, поначалу он возбуждал насмешки, затем стал вызывать нечто сродни брезгливости. «Скромность хороша, ежели она идет от великого ума, — рассуждал генерал-майор Каблуков. — Его сиятельство граф Канкрин ездит в экипаже об одну лошадь и завтракает копеечным хлебцем, потому что его повадки и без внешних прикрас возвышенны. А скудостью от глупости гордиться нечем. Господин полковник, кажется, считает себя бессребреником — за ради Бога, только других не нуди. Он солдатам своим запретил ходить на вольные заработки и удивляется теперь, почему у них денег на ваксу нет».

Те, кому доводилось беседовать со Шварцем, впоследствии жали плечами и признавали, что «по наклонностям характера» этот офицер к командованию гвардейским полком не пригоден. Даже его заступники сходились на том, что полковник от излишнего упрямства склонен forcer la note, по-русски говоря — перегнуть палку. «Точней, обломать», — мрачно пошутил кто-то. Уверяли, что в Калужском полку по нем осталась недобрая память — целый погост забитых насмерть солдат. «Враки! — говорили доброжелатели. — У Шварца палки редкость». Впрочем, и они брезгливо замолкали, когда речь заходила о том, какие наказания ввел у себя свежеиспеченный семеновский командир, вообще отличавшийся фантазией по карательной части. «Это уж как-то, знаете, того… чудачества». А к весне Шварц, прежде обходившийся выдиранием солдатских усов и плевками, обжился в полку и принялся «гонять» и «щелкать» вовсю…