Мусор

Чувствовалось, что она искренне переживает, от чего слушать это было всё неприятнее. Раздались деланно бодрые приглушённые нотки: «Лишь для тебя рассветы и туманы». Татьяна Леонидовна потянулась под стол, достала, видимо, из сумки телефон и, сев снова по-учительски прямо, стала пристально, прищурившись, вглядываться в экран сквозь стёкла очков. В сосредоточении она немного подалась назад, отчего вокруг подбородка её, прижатого к шее, повис некрасивый мешок кожи.

Саша думал, что приехал сюда по-другому делу. Он совершенно не хотел участвовать в странных делах своей семьи, тем более – заниматься проблемами младшей сестры, которая была ему любопытна, но совсем не близка. Да и какой заразительный пример может подать ей он: работающий за смешные деньги в газете, о существовании которой знает, дай бог, 3% россиян, незаметно ведущий там второстепенные материалы рядом с людьми, получающими какие-то журналистские премии и высокие признания от авторитетных людей? Куда он мог бы забрать её: в однокомнатную квартирку рядом с МКАДом, с минимумом мебели, с оплатой которой он еле справляется, где сам не сумел сохранить семью, не решился завести детей?

Татьяна Леонидовна, коротко поговорив по телефону, вновь воодушевлённо посмотрела на Тюрина. Он решил, что пора переводить тему на действительно волнующий его предмет.

– Татьяна Леонидовна, я ведь не просто так приехал… Я по работе.

Она радостно, но недоумённо продолжала слушать.

– Мне нужно писать статью о… о Боголюбове.

– И чем же мы заинтересовали столицу?

Довольная, немного смущённая, она посмотрела на свои растопыренные пальцы, подушечкой левого указательного любовно протёрла ноготь на указательном правом.

– Не только столицу. Наша газета выходит по всей России, мы пытаемся освещать проблемы всей страны. Но мне нужно поговорить с Николаем Степанычем, физруком, а я не знаю, где его найти. И думал: может быть, вы…

Странно наблюдать, насколько явственно, словно нарочно, потухает доброжелательный, ласковый человеческий взгляд, как только видит что-то, неприятное ему. Его старая учительница вдруг напряжённо сжала губы и сухо произнесла:

– А он у нас больше не работает.

– Как? Почему?

Саша боялся, что его не пустят в школу, директрисы не окажется на месте или она будет слишком занята, чтобы принять его, а физрук будет в очередном запое и не сможет говорить – но это обстоятельство, когда все сложности успешно были пройдены, совершенно обескуражило его.