Мусор

– Но завод этот уничтожит всю местную экологию! Отравит подземные воды, почву, воздух. Люди начнут болеть. Его вообще нельзя строить так близко от жилой зоны!

– Ну-ну, – директор с превосходством мудрого, пожилого человека прервала его. – Приезжали эксперты, всё осматривали, замеряли, дали добро – они точно больше нас с тобой в этом понимают.

Татьяна Леонидовна, казалось, закончила, но вдруг вспомнила ещё что-то.

– В конце концов, отчаяние своё можно было высказать родному президенту. Показывают с ним прямые линии, и он всегда помогает, вникает во все проблемы, губернаторов увольняет. Зачем же обращаться сразу к американскому? К вражеской стороне? Славы захотелось? – она отвернулась в сторону и с презрением проговорила. – Идиоты, прости господи. А я не позволю так дёшево ославить свою школу, у меня тут полный порядок.

– Татьяна Леонидовна, вы знаете, в какой газете я работаю?

– Нет, скажи, – она словно сама удивилась, почему не поинтересовалась раньше.

– «Свобода слова». Слышали?

– Нет, и в газетном киоске вроде не встречала у нас.

– Это нормально. Нас обычно кладут в самый низ, а в глубинку, может, совсем не привозят. Мы независимое СМИ.

Татьяна Леонидовна важно кивнула, давая понять, что всё понимает.

– Вы не волнуйтесь, я могу вообще не упоминать вашу школу, что записавший обращение имеет к ней какое-то отношение. Мне важно узнать, что происходит в городе вообще. Что с этим заводом. Я понимаю, что многие довольны. Но что побуждает некоторых возмущаться его строительству, как проходит их борьба? Как вы считаете: я, как журналист, имею право это сделать?

Она молча и сосредоточенно слушала.

– Мне очень важно поговорить с Николаем Степановичем, помогите мне.

– А, – не глядя на любимого ученика, Татьяна Леонидовна с пренебрежением махнула рукой. – Он живёт в высотке. На первом этаже, кажется. Точнее не скажу, да ты его быстрее сейчас у магазина найдёшь, наверное. Сто процентов он пьёт, больше ему делать нечего.

– Вы ему не сочувствуете? – не мог не спросить Саша.

Татьяна Леонидовна с удивлением снова посмотрела на него, отвлекаясь от бумаг, которые начала было нервно перекладывать.

– Человек утратил работу за свою гражданскую позицию. За дурацкий ролик в соцсетях. Ну мало ли, ошибся, но ведь не нарушил ни одного закона. Идти ему некуда – завод ваш ещё не построили, других мест в городе, вы сами согласны, мало. Просто интересно, с какой формулировкой вы его уволили?

Ой, – она снова махнула рукой, как бы говоря «оставь», – да никто не увольнял его! У меня тут тоже очередь из физруков не стоит. Отправила его в бессрочный отпуск. Посмотрим, какая реакция будет на его выкрутасы. Он и без того периодически в запой уходит, уроки пропадают.