Остров, зовущий к себе
- Автор: Мошковский Анатолий Иванович
- Год: 1974
- Язык: русский
- Год: Молодая гвардия
- Жанр: Другая проза
Электронная книга - «Остров, зовущий к себе». Краткое содержание книги:
Анатолий Иванович Мошковский родился в 1925 году в городе Могилеве в семье учителя. В 1948 году он закончил Литературный институт имени А. М. Горького. Печататься начал с 1945 года. Первая книга стихов «Самое дорогое» вышла в 1952 году в издательстве «Молодая гвардия». Затем последовали книги, включающие рассказы и повести: «Полет не отменяется!», «Твоя Антарктида», «Скала и люди», «Три .белоснежных оленя», «Река моя Ангара», «Отцы уходят в океан», «Не опоздай к приливу», «Трава и солнце», «Вызов на дуэль», «Лавина», «Парламентер», «Дельфиний мыс», «Семь дней чудес», «Черные кипарисы». В 1973 году была опубликована повесть «Взрыв у моря».
Главная тема писателя — возмужание человека, поиски себя и своего места в жизни, рождение чувства долга и ответственности за свои поступки, доброта, настоящие и мнимые ценности жизни.
Художественной правдой, этой точностью памяти в сплаве с фантазией, пронизаны повесть и рассказы новой книги. Анатолий Мошковский умеет точно передать ощущение времени, умеет выбрать из надежной кладовой детства самое главное, чтобы читатель вместе с ним почувствовал запах и ритм эпохи, в которой живет герой.
Предвоенное детство из цикла «Штрихи далекого детства» встает со всеми забытыми уже ныне деталями. Это и кусочки «сен-сен», и синяя с воротником футболка, и треугольники с печатью...
Где бы ни происходило действие в рассказах Анатолия Мошковского — в заполярной тундре или на берегу Черного моря, на родине писателя в Белоруссии или на бурной, еще не укрощенной, Ангаре, — везде его герои прежде всего борются за справедливое, лучшее, доброе.
Человеческое общение взрослых в большей мере, чем в детстве, осложнено опытом, который диктует: надо семь, а то и сто раз отмерить, прежде чем один раз отрезать. Детство и юность нетерпеливы и бескомпромиссны. Здесь отношения свободны от поздних наслоений, чисты, не замутнены, и любая неправда, любая несправедливость немедленно, без оглядки и опаски, встречаются в штыки.
Но у подростка еще нет жизненного опыта. Он не знает себя, не умеет порой отличить добро от зла, а еще чаще не умеет достойно поступить, найти «свою точку».
В рассказе «Жил дедушка» четырнадцатилетний паренек слишком поздно начинает понимать своего деда, сожалеть, что при жизни его не сумел быть добрым, щедрым. В рассказе «Южный Крест» Федька пока на поводу у своей старшей сестры, скучной и приземленной Нюськи, но в подростке живет сопротивление ее корыстолюбию и большая мечта, и в них его будущее.
Борьба справедливости и корысти, доверия и скептицизма, истины и лжи, поэзии и прозы и образует основу большинства произведений Анатолия Мошковcкого. Будь это «Река моя Ангара», «Не опоздай к приливу», «Дельфиний мыс», «Вызов на дуэль» или новая книга.
Есть у польского поэта Юлиана Тувима строчки:
Валере было не до шуток.
«Отец, не ходи, — шептал он про себя. — Ну зачем тебе идти? Сам же недавно сказал: здесь лучше начинаешь понимать, что в жизни крупное, а что мелочь, ведь не хочешь же идти, силой гонишь себя...»
Но отец уже касался рукой дверной ручки.
И тогда Валера сказал:
— Пап, мы тоже пойдем с тобой.
— Кто это — мы?
— Ребята.
— Зачем? — повернулся к нему отец. — Зачем на этом островке ходить демонстрацией?
Он бесшумно спустился по трапу, и, когда Валера посмотрел в окно, он уже шел по сходням, быстрый, нервный, ловкий. Потом ступил на землю и зашагал, такой же быстрый и легкий.
Валера неслышно вздохнул, глядя на его стремительно уменьшающуюся фигурку.
ГЛАВА 21
— Удрал от тебя папочка? — стала ехидничать за его спиной Зойка. — Небось договорился с кем-то о свидании — вон как бежит. Знаем мы этих «старинных приятелей»!
Валера ей не ответил.
— Ну не знаю, как вам, а мне тоже пора, — сказал Кирилл. Пойду за провизией. И еще — хочу окунуться в цивилизацию, увидеть приличную публику, пройтись по отдраенной палубе лайнера.
— Надеюсь, на этот раз вы не оставите меня в одиночестве? — не без кокетства спросила Зойка.
— Что ты, Зоенька, бог с тобой! — покаянно вскричал Кирилл, и они засмеялись.
Не переодеваясь, в замызганных тренировочных костюмах, туристских ботинках и кедах, с маленькими орденами из карельской березы на куртках, втроем они отправились к причалу.
Там стоял не один, а целых два — борт к борту — трехпалубных теплохода и раздавалась громкая, очень громкая музыка — даже здесь, в Васильеве, она резала уши.
— Все правильно, — сказал Кирилл. — Давно пора! Хватит вам жить молитвенной тишиной и бревенчатыми церквами. Вторая половина двадцатого на дворе!
Уже позади осталась Нарьина гора.
Они срезали по тропинке дорогу и вышли на прямую к погосту.
И здесь Валера увидел отца — в брюках с немнущейся складкой и великолепном итальянском свитере. Он шел, но так медленно, точно и не шел, а стоял на месте.
— Смотрите, Олег Петрович! — ахнула Зойка, тоже заметив отца. — Я думала, он уже давно там... Ведь не шел — мчался!
Валера не успел придумать, что ей сказать, как отец внезапно повернулся к ним лицом, но, словно не видя их, пошел назад, глядя вниз, в землю.
Ребята примолкли.
Они быстро сближались с отцом. Когда он наконец поднял голову и заметил их — сбавил шаг.
Сердце у Валеры сжалось, остановилось и вдруг бешено заколотилось. Значит... Выходит... Или забыл что-нибудь в комнате и снова вернется?
Нет, вряд ли вернется... Вряд ли...
Но что сказать ему, что спросить у него, когда они встретятся? Ведь до сих пор отец не догадывается, что Валера все знает про академика на теплоходе, что мама под большим секретом рассказала ему.
Они быстро сближались, как два поезда, идущих навстречу друг другу по одному и тому же пути, оттого что забыли перевести стрелку... Вот-вот они столкнутся.
Двадцать шагов между ними. Десять. Пять.
— Папа, ты что? — у Валеры сорвался голос.
— Ничего, сынок, все в порядке... Не пойду я... — Лицо у него было уже не такое бледное, напряженное, и теперь этому лицу, можно сказать, шел просторный свитер и тугие, немнущиеся брюки.
Кирилл пристально посмотрел на Валеру и не сказал ни слова.
Все громче гремела с теплоходов музыка, все отчетливей слышались голоса и смех, все явственней были видны пестрые толпы сходивших на берег.
— Как бы островок не утонул от их тяжести! — сказал Кирилл. — Как бы трава осталась после их нашествия. Двойной десант экскурсантов!
— Зато красоты получат вот так, — Валера рубанул ладонью под подбородком. — На всю жизнь.
Кирилл засмеялся, и здесь они заметили парочку, шедшую навстречу им: краснолицый парень в белой с закатанными рукавами рубахе шел в обнимку с девушкой в коротком пятнистом платьице. Они ничего не замечали перед собой, и, лишь когда в трех шагах от них Кирилл громко кашлянул, испуганно отпрянули друг от друга.
— На виду у всех! — возмутилась Зойка. — Это же просто неприлично!
Все засмеялись.
— А если не на виду у всех, тогда будет вполне прилично, да? — напустил иронии в голос Валера.
— Я хочу мороженого, — устало и как-то возбужденно сказала Зойка. — Есть оно на теплоходе?
— Придем — узнаем.
Раздавались звуки гитар и транзисторов, звон бутылок.
— Ребятишки, — обратился к ним один голый по пояс парень (решил позагорать на хорошем июльском солнце), — есть тут удобное местечко, чтоб расположиться компанией?