Балканская звезда графа Игнатьева

— Если я выйду в отставку, я не хочу угаснуть, как лампа, которая меркнет, я хочу закатиться, как светило, слышишь меня, Иван? — говорил Александр Михайлович Горчаков. Иван, к которому обращены эти слова, согласно кивал головой, подавая барину чай с лимоном. — Благодаря Богу, дух бодр и не унывает, голова свежа, но физические силы истощаются. Мне нужен настоящий апофеоз. В истории останутся имена Талейрана, Меттерниха, Бисмарка и моё. Ты знаешь, что такое апофеоз? — вопрошал канцлер бесстрастного камердинера.

Хотя сам для себя Горчаков давно всё решил. Его уходу должен предшествовать политический спектакль на крупной международной сцене и игроки соответствующего тяжеловесного калибра. Предложение Бисмарка, «любезного друга Отто» о проведении большого конгресса с участием всех крупных европейских держав как нельзя было кстати. Важно было справедливо распределить места для публики, назначить судейскую коллегию, провести ритуальные действия, справедливо определить победителей среди авторов, актёров, хорегов; наградить их. Античность умела чтить своих героев. В древнегреческом театре апофеозом называлась заключительная сцена, посвящённая прославлению героя или автора пьесы, когда зрители аплодисментами торжественно приветствуют его участников. Успех театральной постановки зависел от всех этих факторов, но решающее значение имела игра актёров. Горчаков предвкушал своё появление на этой сцене, как deus ex machina[18] античного театра. Это будет его финальный аккорд, его лебединая песня. Поэтому загодя Горчаков тщательно собрал и переплёл в несколько десятков томов все, когда-либо написанные им ноты и дипломатическую переписку. Оставалось поставить решающую точку для будущих историков и биографов.

«Только такие равновеликие фигуры, как я и Бисмарк, могут достойно вершить дела войны и мира. Конечно, ещё есть места и для императоров, — погрузился в размышления стареющий политик, — можно подумать и об Австрии с Андраши? Униженная и слабая Франция не в счёт. Союз трёх континентальных держав — это гарантия мира для будущих поколений. Надо только сгладить этот «острый угол» по фамилии Игнатьев». Канцлер жестоко ошибался. Его партнёр по предполагаемой постановке давно раскусил слабые стороны Горчакова. В своих мемуарах Бисмарк предельно жёстко и цинично отзовётся о Горчакове: «Его личное соперничество со мной имело большее значение, нежели интересы России: его тщеславие и зависть по отношению ко мне были сильнее его патриотизма».