Электронная книга - «Умение прощать (СИ)». Краткое содержание книги:
Неожиданно старик почувствовал не острое лезвие, приносящее смерть, а сильные руки могучего воина, подхватившие его и заботливо поднявшие на ноги.
— Благодарю, — взволнованно прошептал Дхана Нанд, и в глазах императора Ишвар увидел пелену слёз. — Я никогда не забуду того, что вы для нас сделали.
====== Часть 26. Поток, разрушивший камни ======
В подготовленную купальню Дхана Нанд приказал не впускать никого, даже служанок, обычно помогавших императору совершать омовение. Только аматье было известно, какова причина такого распоряжения.
— Величайший, с вами будет он?
Ракшас всё ещё не мог заставить себя назвать Чандрагупту по имени. Говорить же о бывшем ученике Чанакьи как о подлеце, заговорщике и предателе ему категорически запретили, поэтому первый советник выбрал нейтральное «он».
— Да, — коротко ответил Дхана Нанд. — Надеюсь, ты примешь меры, чтобы никто не вошёл и не увидел? Ни одна живая душа, понимаешь, аматья?
— Будет сделано, Величайший, — Ракшас откланялся и попытался уйти, но его окликнули, и он покорно замер, ожидая, что ещё скажет царь.
— Перестань считать его врагом. Ты знаешь, кто был виноват.
— Знаю, — в глазах советника появились слёзы. — Но я не могу забыть, как он поднял на вас меч, придя в Паталипутру с войском Селевка и с Чанакьей. Смерть раджкумара Говишанаки и генерала Бхадрасала тоже на его совести. Как забыть такое?
— Он тоже потерял друзей в Хава Мехел, — напомнил Дхана Нанд. — Они были ему так же близки, как мне Гови и Бхадрасал. Одного из троих я убил своими руками. После того, как в нашу жизнь вмешался Чанакья, мы оба сотворили много такого, о чём тяжело даже думать, и эти неправедные деяния навсегда останутся с нами. Но, аматья, если я буду продолжать жить прошлым, то не смогу двигаться вперёд. А стоять на месте — хуже, чем заживо сгореть в огне. Попытайся и ты простить ему содеянное. Ради меня.
Ракшас недолго колебался. Он заговорил почти сразу, но в голосе его слышалась боль:
— Ради вас я сделаю что угодно, Величайший. Прощу даже худшего грешника в Мритью Локе, пусть это и разорвёт мне сердце! Разрешите идти.
— Иди.
Дхана Нанд провожал уходящего первого советника глазами, понимая, что прежде чем Ракшас сумеет без гнева смотреть на Чандрагупту, пройдёт ещё много времени.
Пальцы Чандрагупты коснулись края накидки Дхана Нанда, чёрной, как беззвёздная ночь, с вышитыми на ней золотыми и серебряными виноградными листьями.
— Позволишь раздеть тебя?
Дхана Нанд склонился и поцеловал Чандрагупту в губы.
— Мой ответ — да. Только шаровары оставь и сначала разденься сам. Не спеша, чтобы я успел насладиться, любуясь тобой. Думаю, это совсем простые условия?
Ответом ему была знакомая улыбка — дерзкая и нежная, уголком рта. Как император желал её увидеть снова, как скучал по ней! Неужели сбылось?
От кожи Чандрагупты пахло сандалом и жасмином. Он не был разгорячён, однако его взгляд говорил, что ему, несомненно, приятно заниматься тем, ради чего он явился. Одно за другим он снимал с себя одеяния и украшения, пока не остался полностью нагим перед взором царя. Затем приблизился к Дхана Нанду.
Тот не шелохнулся, позволяя медленно стянуть с плеч свою уттарью. За накидкой последовало ожерелье и драгоценный пояс, собранный из узорчатых золотых пластин с крупными сапфирами. Чандрагупта показал жестом, что просит отдать ему чалму. Дхана Нанд наклонил голову. Тюрбан с алмазной брошью оказался в руках юноши, а локоны императора свободно рассыпались по плечам. Пальцы Чандрагупты скользнули вдоль правой руки Дхана Нанда, освобождая её от тяжёлых браслетов. Затем то же самое он повторил и с левой рукой. Встав на колени, он снял с императора сандалии из мягкой белой кожи, украшенные розовым жемчугом.
Усевшись на край купальни, изваянной из мрамора и лазурита, свесив ноги вниз, босой и почти нагой Дхана Нанд жадно смотрел на то, как его возлюбленный забрался по пояс в воду, начав снимать с него ножные браслеты. Руки Чандрагупты коснулись щиколоток, и от первого же лёгкого прикосновения Дхана Нанд ощутил, как горячая дрожь побежала по телу. Скоро он перестанет владеть собой… И хорошо, если бы наблюдая за ним, Чандрагупта тоже воспылал!
Снимая многочисленные украшения одно за другим и складывая их на край купальни, Чандрагупта не забывал поднимать глаза и призывно смотреть на Дхана Нанда. Он слишком хорошо знал, как его взгляд действует на того, кому предназначен! Наконец, император оказался перед ним полностью раздетым. Нетронутыми остались только шаровары из полупрозрачного шёлка, не скрывающие того, насколько повелитель Магадхи воодушевлён касаниями любимого.
С предвкушающим вздохом Дхана Нанд положил ладонь на голову Чандрагупты, задумчиво играя с прядями его волос. Руки юноши, увлажнённые горчичным маслом, выплеснутым из сосуда, принесённого в купальню служанками, заскользили от стоп до коленей императора и обратно, старательно делая массаж.
— Ты невероятно гладкий! — вдруг не выдержал Чандрагупта. Его голос дрожал от восторга. — Нигде ни волоска. Как ты делаешь это с собой?
— Разве я не цирюльник? — удовлетворённо улыбнулся Дхана Нанд. — Кроме того, я люблю ухоженные тела, и своё постоянно привожу в порядок.
— Значит, такой, как я, не может нравиться тебе, — печально вздохнул Чандрагупта, продолжая касаться ног царя. — Обросший со всех сторон. Забыл вообще, когда стригся. И я ни разу не брил ноги!
Дхана Нанд рассмеялся.
— Не говори глупостей. Ты мне нравишься любым и всегда можешь смело рассчитывать на взаимность, даже придя обросшим и небритым после десяти лет аскез.
— Любопытно, если бы ты вытащил меня из Карта, каким я был до первого омовения в ручье, со свалявшимися лохмами, в рваной одежде, я всё равно мог бы рассчитывать на взаимность? — заинтересовался юноша.
— Ещё как мо-ог, — последнее слово Дхана Нанд произнёс с придыханием, сорвавшись в стон, ведь пальцы, делавшие ему массаж, скользнули выше, подобравшись к внутренней стороне бёдер.
Плоть восстала, опасно натянув шёлк, больше похожий на призрачную дымку. Дхана Нанд отнял ладонь и перестал перебирать волосы Чандрагупты, вместо этого крепко вцепившись в край купальни и борясь с желанием грубо схватить эту взлохмаченную голову и прижать её к себе. «Нельзя. Только не сейчас, когда между нами и так всё зыбко!» — пронеслось в голове.
— Почему ты не делаешь то, чего желаешь? — услышал он тихий вопрос, а затем ещё более неуверенную просьбу. — Я следил за движениями твоих рук. Сделай всё, чего хочешь — и мне тоже тогда будет хорошо.
— Будет ли? — не на шутку взволновался Дхана Нанд.
— Я никогда не говорил, но мне хотелось, чтобы ты не только принимал ласки, которые я готов дать, а повелевал и бывал грубым. Прошло много лет, и ты, наверное, изменился. Или нет? Покажи, чего ты желаешь. Направляй меня. Пожалуйста, Дхана.